Божья коровка

Категория:
Игровая площадка/Масштаб:

Часть 1.

 

С наступлением ночи серый, деловито-скучный мегаполис взорвался потоками оглушительной музыки и яркого света. Блеск украшений, реклама, зеркала витрин и залпы фейерверков ослепили глаза, взорвав потоками блеска чернильное небо. Горожане поспешили снять унылую униформу и выйти на улицы, чтобы максимально получить весь причитающийся им набор удовольствий и впечатлений. Все происходящее напоминало вечный сюжет сказки о Золушке, в которой фея предупредила крестницу о том, что после полуночи карета превратится в тыкву. Жители мегаполиса забыли добрые советы, предпочитая не думать о будущем. Люди, как заведенные марионетки, перебегали из бара в бар, с одной дискотеки на другую, на ходу перекусывая холодным гамбургером с котлетой из пищевого пластика, лишь бы не остановиться, а встряхнуться, сбросить груз забот и проблем, до утра забыв об обязанностях и заботах. Они ожидали от ночи только веселья и безответственности.

С восходом солнца каждый из них вернется в деловой офис законопослушным гражданином Конфедерации, займет удобное кресло и окунется в мир холодного расчета. Как на заезженной пластинке повторятся сухие цифры контрактов, сделки, билеты на вечерний спектакль, холодный и безвкусный ужин в контейнере, разогретом в микроволновке и… одиночество.

В прагматичном мире, где все подчинено порядку и желаниям взрослых, не осталось места для детей. Их участь, темные подворотни, среди мусорных контейнеров с голодными крысами, без сказки на ночь и маминого поцелуя в макушку.

В какой момент взрослые отказались от детей? Что послужило последней каплей? Сейчас сказать точно уже невозможно. Как напоминание, осталась лишь сказка о королевстве «Счастливое детство» и чародее «Жестокое сердце», с открытым концом. Дописать эту историю можно лишь при условии, что дети и взрослые откроют свои сердца друг другу. 

 

 

-1-

 

 

- Зайка-а-а-а! Расскажи сказку-у-у! - заканючил плаксиво мальчуган, каким-то чудом примостившийся на узком подоконнике нахохлившейся пичугой.

Тонкошеий, хрупкий, в лохматой шапке на маленькой голове он напоминал промокшего воробышка. От усталости и недосыпа мальчишка клюнул носом, что не смог не заметить язвительный Дим-Дим:

- Эй, птенчик! Из гнезда вывалишься!

Сыпать колкостями давно стало его любимым занятием. Чернокожий крепыш с «кубиками» на торсе, по закону жанра, обязан иметь статус авторитета, со всеми вытекающими преимуществами. 

- Помаши крылышками! Или, тебе их подрезали?

Листик вытаращил глаза изо всех сил, делая вид, что ничуть не устал, но это только подогрело едкий сарказм Дим-Дима.

- Может, пора на юг? Там тепло, солнышко… Перышки просушишь…

- Надо будет, улечу! – огрызнулся Листик, запахнув на груди полы ветхой куртки. – Тебя спрашивать не стану, уж это точно.

- Ой, вы это слышали! Ах-ха-ха! Тоже мне, фокусник недоучка! Улетит он! Куда? Да, и зачем?

Дим-Дим искусственно улыбнулся, обнажив два ряда ровнейших белых зубов, как в рекламе патентованной зубной пасты.

- Внимание, сейчас состоится сеанс телепортации!

Одним движением он сорвал с шеи шарф, соорудив нечто, напоминающее чалму. Водрузив ее на кудрявой макушке, Дим-Дим, как мавр, бешено завращал белками глаз:

- Абракадабра!

Железобетонное терпение Зайки лопнуло. Всем и без дурацких шуточек тошно.

- Дим-Дим, сколько можно? Листик, а ты тоже хорош, лучше спускайся, а то свалишься!

Она с сожалением подложила в костер последнее полено, найденную на свалке ногу от когда-то солидного дубового стола. Благородное дерево оказалось сухим, обещая гореть долго и жарко, что было, как нельзя, кстати. Найти хоть что-то стоящее для растопки в слякотную погоду задача, практически, невозможная.

Зайца, уж тем более «зайку», баскетбольного роста девочка нисколько не напоминала. Широкие брови, между которыми залегла глубокая морщинка, жесткий взгляд да дырявая, как решето серая шубка из искусственного меха имели больше отношения к злому сказочному волку, вставшего на пути беззащитной Красной шапочки. Только тугая, тщательно причесанная коса да цветные бусы из дешевого пластика на шее, как напоминание о прежней жизни, тешили слабой надеждой, что все еще есть силы бороться…

- Ну, За-а-ай! Пожа-а-а-алуйста! - заныли вслед за Листиком близнецы-семилетки Саша и Таша, прыгая поочередно, то на левой, то на правой ноге. – Мы тебя очень, очень просим!

Дети умоляюще сложили руки.

- Угомонитесь! Голова от вас трещит.

Саша и Таня не могли остановиться. Они двигались, как шарики ртути, и усадить их стоило большого труда.  

- Ой, да расскажи ты им! – взорвался негодованием Дим-Дим. - Терпеть не могу нудежа…

Устроившись в дальнем, сухом углу, куда не долетали летяги-сквозняки, паренек дал понять разношерстной компании, кто здесь главный, усугубляя авторитет командным тоном, не терпящим пререканий.

- Права не качай! – ответила равнодушно Зайка. – Мы тебя главным не выбирали.

По всему было видно, Дим-Дим для девочки хозяином положения не являлся.

- Вообще-то… дети… просят! – повторил Дим-Дим с железом в голосе.

Он тщательно укутал ноги в побитый молью шерстяной плед и застегнул драный батник на все пуговицы.

Девочка на крутой «наезд» ответила более, чем доброжелательно:

- Ладно, садитесь поближе. Только, чур, уговор! После сказки, сразу спать! Хавчика сегодня не будет.     

- Ууу… У нас животы подвело! – загудели недовольно дети, но согласились.

Каждый из них давно запомнил непреложное правило, во сне есть не хочется. Именно так можно обмануть голодный желудок. Хотя бы, до утра…

Дети расположились вокруг кострища, вслушиваясь в каждое слово рассказчицы.

- В общем, все началось с того, что...

Девочка медленно обвела собравшихся глубоким, цепким взглядом.

- Кончай дешевый гипноз! – пригрозил угрюмо Дим-Дим из своего угла.

Зайка строптиво дернула плечом, начав повествование:

- Когда-то, давным-давно, за семью морями, за семью лесами, в Королевстве «Счастливое Детство», в мире и согласии, жили-не тужили дети, и их родители. И, все у них было хорошо…

- Они друг друга любили? – вмешалась бойкая Таша, облизывая кончиком языка обветренные губы.

- Любили… Я даже не помню, как это выглядит. Скажем так - понимали, поддерживали, не критиковали, не обижали. Думаю, уже этого более, чем достаточно.

- Неужели это про любовь? – переспросил Саша, шмыгая красным, распухшим от простуды носом. – Звучит, как финансовый отчет в бухгалтерии.

- Вы слушать будете или вопросы задавать? – разозлилась всерьез Зайка. – Сами тогда себя развлекайте.

- Мы больше не бууудем. – загудели пристыжено близнецы, взявшись, на всякий случай, за руки.

- Ладно, последний раз слушаю ваши недовольные реплики. Итак… Жили они, жили, пока не захватил их добрый Мир коварный чародей «Жестокое Сердце». Он околдовал волшебными чарами взрослых, прельщая выгодными контрактами, повышением по служебной лестнице, высокими гонорарами. В погоне за выгодой и собственным тщеславием родители быстро забыли о детях. Чтобы чары подействовали наверняка, «Жестокое Сердце» внушил им, что дети неблагодарные, эгоисты и потребители, и в старости не будет от сыновей и дочерей помощи. Так зачем тратить драгоценное время на воспитание, зачем дарить детям любовь и заботу?

Не сразу распознали взрослые тайный план чародея «Жестокое сердце» и сделали так, как он велел. Матери и отцы забыли о сыновьях и дочерях.

Дети сначала тоже не поняли коварства чародея «Жестокое Сердце», обрадовались свободе от родительской опеки. Можно делать, что хочется, хоть гулять до позднего вечера, хоть лопать конфеты и не чистить зубы перед сном. Все бы ничего, да вскоре заскучала ребятня по бабушкиному ворчанию и малиновому варенью, маминой просьбе сходить в магазин за свежим хлебом, и походам с отцом на рыбалку. Захотели дети вернуть все обратно, но… взрослые научились жить без ответственности и заботы о детях. Им понравилось доставлять радости и удовольствия только себе. Так перестало существовать Королевство «Счастливое Детство». 

- И, все? – развела руками огорченная Таша. – Но, это… не честно! Я так не хочу. Плохая сказка! Давайте придумаем, чтобы сказка закончилась хорошо!

Она наивно захлопала длинными ресницами, с трудом сдерживая слезы.

- Так уж случилось! Не я сказку придумала.

Зайка осталась тверда, не решившись поменять ради растроганной девочки сюжет.

- А, дальше-то, что было? – спросил Листик.

- По закону жанра в Королевстве вся власть перешла к «Жестокому Сердцу». Как бы, это логично. Не находишь?

- Ого! Так вот чего он хотел… Не пойму только, зачем?

- Сам не догадался? Чародей стал единовластным Правителем в государстве, где нет морали, совести, любви и детского смеха. Он сделал так, что взрослые и дети стали друг другу чужими. Людьми, которые не знают, что такое любовь, очень легко управлять. Нет никакого сопротивления, нет материнской привязанности к своему сыну или дочери, нет ответственности. Но, самое страшное, дети так и не узнали от родителей, как стать счастливыми. Мальчишки и девчонки перестали ждать помощь и поддержку, советов и заморозили свои чувства. Началась борьба за выживание в бездушном мире.

Листик, переместившийся с подоконника вниз, встряхнулся, как птица перьями:

- Почему же люди это допустили? Живем и живем, без цели, одним днем. Кто-нибудь из вас думает о будущем? Нет, конечно. В этом нет смысла. День прожили, уже хорошо. Потому что, если начнешь мечтать, считай, пропал.

- Ты прав, конечно! – согласилась с энтузиазмом Зайка. - Когда есть мечта, человек к ней стремится. Могут быть печали и радости, отчаяние и победа, но желание достичь цели не дает остановиться. Говорят, это и есть счастье. А, еще, я слышала, в достижении целей обычно помогали любящие родители.

- Ребята, я знаю, надо победить злого Волшебника! Мир Детства вернется, а мы узнаем про счастье! – предположила умненькая Таша. – Родители вернутся… может быть.

- Что же взрослые так быстро сдались! – надул щеки Саша. – Слабаки. Поманил их чародей сладкой жизнью, они и слились. Значит, не очень-то мы им были нужны.

 - Да, не нашли взрослые в себе силы бороться со злом. Или, не захотели. – процедил сквозь зубы Дим-Дим. – Все ищут чего-то попроще.

- Может, еще одумаются? Ведь есть шанс? Как думаете?

Таша всхлипнула, подковырнув засохшую ранку на коленке.

- Ага… Дождешься от них! Зачем им ответственность? Снова бессонные ночи, детские болезни, собрания в школе, одевать и кормить, чему-то учить.

- Ты лучше расскажи про Другую Реальность! – предложил Листик. - В сказке же есть продолжение. Что она создана специально для детей. Только найти ее сложно, надо как-то почувствовать…

-  Расскажи сам, если такой умный…

- А, чего? И, расскажу. В общем, кто-то с крыши прыгает, другие за поезд цепляются на ходу, а третьи… В общем, вариантов, сколько хочешь, только пока сам не убедишься, не поверишь. Обратно же никто не возвращался…

- Жестоко, но я бы поискала. – протянула уныло Зайка, перебрасывая тугую косу на грудь. - Да, Дим-Дим?

- Д-ха. – прохрипел тот, старательно наматывая вокруг шеи длинный полосатый шарф, напоминающий ленивого питона.

- Без нас? – побледнели Саша-Таша. – Мы и вам не нужны?

- Надеетесь на помощь? – усмехнулась зло девочка. - Пора взрослеть…

Дети дружно засопели:

- У любой сказки есть конец. Расскажи, даже если он плохой.

- Так я вам рассказала. Что еще… Ну, как хотите, сами напросились… Чур, потом не реветь!

- Мы не будем! Обещаем!

- Остались люди под властью волшебника «Жестокое Сердце», где правит безразличие к детям. Мы живем в мире, где нам нет места. Вот и сказочке конец, а кто слушал, молодец. В этом месте принято аплодировать и благодарить рассказчика. Где мой гонорар? Принимаю горячими сосисками.

Близнецы одновременно притихли, прижимаясь друг к другу.

- А, что, не так, разве? Сколько примеров можно привести! – подскочил неожиданно на месте Саша. – Помните Толика? Его мать в Федеральный Приют отдала, типа, не на что сына содержать, Юляшку оставили одну в больнице, домой не забрали, потому что придется тратиться на реабилитацию, а Данька… не хочу вспоминать.

- Ха! Данька! – взвился Листик. - Никто не знает, что с ним произошло! Может, он сейчас на море пузо под солнышком греет, а мы тут за него переживаем.

- Данька хороший! – заступилась за друга Таша. - Может, он нашел… эту… другую Реальность. Эх, повидаться бы с ним. Все бы сами узнали.

- Да, что ты придумываешь? Пигалица…

- Зайка, пусть Листик не обзывается! – обиделась девочка. - Я Даньку лучше тебя знаю… знала. Он не такой, чтобы одному уехать. Он просто здесь больше не мог…

- Мы, значит, можем?

- Каждый сам за себя выбирает. Не хочешь, попробуй, как Даня. Думаю, смелости не хватит. Штанишки мокрыми станут.

Листик ничего не ответил. Он опустил шапку на глаза и недовольно засопел.

Дим-Диму пустые разговоры за последние дни надоели. Он решил вмешаться, поставив жирную точку:

- Данька, чипированный. Он сам проговорился. Любой сканер его запросто прочитает, а там вся информация, как зовут, кто родители, где живет, чем болел. То есть, его социальный статус. Где ему на море попасть? Остаться бы на свободе, уже хорошо, хотя … как сказать, может, лучше не надо.

- Ты про что это? – спросили хором Таша-Саша.

- Темный вы народ! Забыли, что ли, почему мы в этой дыре живем? Чип, это информация в сжатом виде, где вся жизнь человека расписана, каждый шаг и каждый чих, и очень легко определить, что ты бомж или благонадежный человек с работой и жильем. Поэтому, по логике, его бы сразу схватили. Нас не застукали по одной причине, здание завода к городской черте не относится, и сохранилась каким-то чудом старая защита от считывания. Правда, она вот-вот сдохнет…

- Ох! А, если Данька, все-таки, без чипа?

- Такое, в принципе, возможно. – согласился примирительно мальчик. - Многие жители Конфедерации в свое время отказались, потому что это ущемляет права и свободы человека. Правда, им потом не поздоровилось. Заметили, что люди стали исчезать? Интересно, куда? Ну, вот… Хотя, живите спокойно, рассказывать не буду. Детям вредно страшилки перед сном слушать.

- Ух, ты такой умный! – восхитились близнецы старшим товарищем.

- Короче! Даже если такие динозавры чудом где-то и остались, все равно на личном чипе кредитка банка. Без нее и хлеба не купить, разве что питаться в благотворительных фондах, но этот способ ненадежный. Их самих на контроль поставили, чтобы не помогали. К тому же, чипирование и перекодировка старых данных давно происходит в автоматическом режиме, в автобусе, в магазине, на вокзале, да хоть в туалете.  Куда бы ты не зашел, информация моментально и без твоего согласия поступает в Информационный Банк Конфедерации.

- Тогда, точно Данька Другую Реальность нашел! Ну, а мы? Чего ждем? Не сегодня, так завтра нас поймают и скорее всего, разделят по разным приютам. Мы никогда больше не увидимся. Что будет с каждым из нас, неизвестно.

- Да, скоро наш черед. Пока на территории завода защитное поле есть, мы в относительной безопасности, но оно слабеет с каждым днем. Только не спрашивайте, что делать. Я не знаю. Вон, пусть Зайка новую сказку расскажет… 

В подтверждении его слов запищал морзянкой лежащий у порога приборчик, квадратная коробочка с цветным дисплеем:

- Пи-пи-пи-пи….

- Что я говорил? Защита заканчивается.

- Не обращайте внимания! Слушайте сказку! – взяла себя в руки Зайка. – Будет вам конец истории! Когда Зла стало больше, чем Любви, дети стали уходить из дома, сбиваясь группами. Чтобы выжить, научились воровать, биться за территорию, а потом появился клей в пакетах, сигареты с травой, героин… и смерть. Легче не стало, а только хуже. С уличной попрошайкой справиться еще легче, его жизнь ничего не стоит. Тогда те, которые еще не совсем отупели, начали искать другой выход. Они захотели жить по-человечески.

- Придумали? – подскочил на тонких ножках Листик.

Его острый нос покраснел, как клюв птицы.

- Конечно! – поддакнул язвительно из своего угла Дим-Дим. - Они поднялись на крышу самого высокого здания в городе, взялись за руки и…

- Разбились? – прошептали перепуганные Саша-Таша.

- Еще чего! – отчаялась девочка. - В моей сказке дети нашли другую Реальность, где есть Любовь. Там тепло, безопасно, хавчика хватает на всех, и дети не чувствуют себя жертвами, потому что Мир принадлежит только им. Знаете, почему? Я расскажу… как поняла. Просто, дети научились бескорыстно проявлять свои чувства к тем, кто в беде, кому нужна помощь и поддержка. Быть за кого-то ответственным.  Просто так…

- Цок, цок… – зацокали недоверчиво языками Саша-Таша.

Зайка мечтательно закатила глаза, но быстро вернулась к действительности.

- Ты лучше расскажи, как это, попасть в Другую Реальность. Просто прыгнуть, и все?

- Если бы, кх-кх-кх… – закашлялся простужено Дим-Дим. - Скорее, окажешься на асфальте, с переломанным позвоночником и разбитой башкой. Да, вы таких видели…

- Ага, много раз! – застучала зубами Зайка, толи от холода, толи от страха. - Надо найти Портал для Перехода, да только я не знаю геоданных. Может, и нет их, совсем. Сказка все это, для маленьких. Чтобы осталась хоть какая-то надежда.

- Так не пойдет! – запротестовали слушатели. - Мы не хотим об асфальт…

- Все! Хватит фантазий на сегодня! – хлопнула девочка в ладошки. - Всем спать! Завтра закончим… может быть.

Дети неохотно разошлись, расстелив прямо на бетонном полу полуистлевшую ветошь.

- За-а-а-а-ай, нам страшно! – завыли Саша-Таша, высовывая посиневшие носы из-под тонкого одеяла.

- Скажи свое волшебное заклинание. – напомнил Листик.

- Приучила на свою голову!

Зайка неохотно поднялась с места и, медленно обходя костер по кругу, таинственно зашептала:

 

Разгорись огонь сильнее,

Всех чертей гони за двери!

Круг волшебный очерчу,

Заклинанье наложу.

Раз-два, раз-два,

Уходи от нас беда!

 

Листик привычно обвел остывшим угольком спальные места.

- Теперь можно спать. Мы в безопасности.

Он нашел местечко рядом с неразлучными близнецами и затих. К Зайке подошел Дим-Дим, протянув озябшие руки к угасающему пламени.

- Сказочка закончилась?

- Умненький Дим-Дим не верит в сказки? – съехидничала она.

- Можно подумать, ты веришь!

- Лучше уж так, чем знать, что сдохнешь, как крыса в бетонном гробу. Не когда-то в старости, а … может, завтра.

Она обвела грустным взглядом бывшее промышленное помещение с бетонными стенами и пустыми проемами незастекленных окон. Масштабы завода впечатляли площадями. Места на каменном полу было так много, что вполне хватило бы не только для ночлега, но и для костра, что разожгли бродяжки для обогрева. Пусть больше не шумели станки, не пахло металлом, и вместо рабочих в помещении хозяйничал ледяной ветер, зато крепкие стены и надежная крыша послужили добрую службу бездомным детям.

От когда-то денно и нощно работающих станков остались, похожие на усыпальницы фараонов, прямоугольные постаменты. Арочные потолочные балки, созданные, видимо, для укрепления кровли, сейчас угрожающе нависли, готовые в любую минуту обвалиться. Электрическая лампа производства позапрошлого века, засиженная мухами, с интервалом в две минуты обреченно искрила кривой спиралью, каждый раз, как в последний раз.

Зайка тяжело вздохнула, расшевелив металлическим прутом тлеющие угольки:

- Ты веришь в Другую Реальность?

- Ты кого-нибудь видела, кто там побывал?

- Зачем им обратно возвращаться? – свела недовольно брови Зайка. - Ты бы сам захотел?

Дим-Дим беззвучно зашлепал пухлыми, ярко-красными губами.

- То-то же… Все равно лучше мечтать о Другой Реальности, чем… безысходность. Мы так долго не протянем, скоро зима. Теплой одежды нет, хавчик достать все труднее.

В этот момент в помещение залетел порывистый ветер, задувая слабо горящие щепки.

Зайка поежилась:

- Брр-р-р… Холодно.

- Будем другое место искать. В подвале, в теплотрассе.

- Хочешь сказать, пониже, чем сейчас? Чтобы не было соблазна… прыгнуть? 

- Как вариант. – буркнул Дим-Дим.

- Бесполезно. Тот, кто на грани, найдет выход в любом месте.

- Будет спокойнее, если мы просто отсюда свалим. Не помешало бы немного вздремнуть, «мальки» уже третий сон видят.

- Пусть спят. Им хуже, чем нам. Они маленькие, а столько всего повидали. Вот кому нужна сказка с хорошим концом.

- Пожевать бы чего…

- Утром сбегаю в «маркет», стяну с прилавка хлеб. Заработать не получится, патрули озверели.

- Попадешься! Имей ввиду, я тебя спасти не смогу.

- Так же, как и ты!

- У меня защита есть.

- Надежная?

- Не боись… Все тип-топ.

Девочка пропустила смелое заявление мальчика мимо ушей. Ей ли не знать, что скрыться от патрулей, если в тебя вживлен чип, практически невозможно. Она согласилась с Дим-Димом только потому, что на споры совсем не осталось сил.

- Тогда, не попадись. Я ж без тебя… пропаду!

- Серьезное признание! – хохотнул нервно Дим-Дим. – Мне нравится.

- Дурак! – вспыхнула Зайка. - Я же, не в этом смысле. С мелкими одной тяжело.

- Понял, не дурак. 

Тревожным взглядом он ощупал каждого из детей, спавших вповалку. Он знал их, как самого себя.

У близнецов давняя простуда, которую нечем лечить. Оттого вечно шмыгающие носы и незаживающие ранки на губах. Листик скрывает слабое сердце, но одышка и быстрая усталость выдают с головой. Зайка только с виду крепкая, а на самом деле, от вечной сырости и плохого питания мучается с больными суставами. Да и он перенес воспаление легких…

Дим-Дим мог безошибочно рассказать сон каждого из них – это мир, где тепло, безопасно и полно еды, хотя бы, до утра, это чистая постель, любящие родители рядом, а значит, полная безопасность…

Мальчик знал другую правду. Проснутся они от жуткого холода, исходящего не только от стен, но и от крупных хлопьев первого снега, закруживших над городом.

 

 

-2-

 

 

Зайка предусмотрительно подбросила в огонь последние дрова. Языки пламени робко затрещали, дыхнув в лицо жаром.

Она резко повернулась к Дим-Диму.

- Ты ложись. Я подежурю.

- Да не-е-е… – отказался мальчик. - Неохота.

- Сон, лучшее лекарство. Мне так мама всегда говорила. Знаешь, и ведь сбывалось! Помню, выпьешь горячего чая с малиной, закутаешься в одеяло, и сразу в сон клонит. Утром проснешься, а болезни, как не бывало. Чудеса, да?

- Неужели без лекарства обходилась?

- Мама верила, что нет ничего лучше народных средств. Вроде, таким методом еще ее бабушка всех родных лечила.

- Так это, когда было! В древние времена!

- Не такие уж, и древние. Лекарства были. Дело не в этом, а в теплоте души.

- В смысле? – осклабился мальчик.

- Не важно, какое тебе дают лекарство, таблетку из аптеки или горячий чай с молоком и маслом. Главное, передать свои чувства и поддержку другому человеку. Проявить заботу, человечность.

- Типа, как сказку перед сном почитать?

- Ну, примерно. Быть рядом до конца с теми, кого любишь. Даже в самую трудную минуту.

- Тогда малышня уже «лечится».

- Пусть подольше не просыпаются!

- Я тебя почти год знаю. – вставил сухую реплику Дим-Дим. – Только до сих пор не пойму, чего тебя Зайкой называют?

- Тебе-то что? – дернула недовольно плечами девочка. - Что, для «зайки» слишком… большая?

Ее коса подпрыгнула на груди, как живая.

- Не обижайся, я же тоже, не стандарт…

- Нашел, о чем переживать! Темнокожих в Конфедерации полным-полно, так что ты, далеко не исключение.

- Может, и так, но в каждом из нас есть капля недоверия или страха. Ты меня не поймешь, потому что… не моей крови. Это как генная память.

- Ты давно в городе не был, Дим-Дим, и газеты не читаешь. Я стараюсь следить, чтобы не пропустить важную информацию. Мало ли…

- Ну, и что там тебе журналисты написали? Неужели ты им веришь? Это же продажные людишки!

- Я умею анализировать, если что.

- Ладно, рассказывай.

- Сразу бы так… В общем, предупреждения властей о массовом переходе границ сбылись. Началось обещанное Великое Переселение Народов. В поисках стабильности люди оставляют нажитые места и идут туда, где им кажется, сбудется мечта о хорошей жизни. Видел, сколько попрошаек у супермаркетов и на вокзалах? Пройти спокойно нельзя, того и гляди, стащат что-то ценное из карманов или часы с руки. Они даже не брезгуют вырвать из рук стариков авоську с хлебом. Многие жители Конфедерации отказались от всех украшений, продукты заказывают с доставкой на дом, заборы высокие понастроили, охрана, все дела. Боятся, что нищие нападут. Да и, доставка тоже не спасает. Сам понимаешь, люди от голода и холода способны на все. Убивают, грабят, насилуют…

- Хочешь сказать, все стало хуже?

- Не лучше, это точно. Администрация и полиция уже не справляются с потоком беженцев. Еды и жилья на всех не хватает. Начались массовые беспорядки, нападения на местных жителей. Эмигранты ждут хоть какой-то помощи, а конфедераты их ненавидят, потому что теперь все друг другу соперники. Хорошо только благополучным, зажиточным бюргерам, а остальные выживают, как могут.

- Беда! – причмокнул Дим-Дим. - Если у меня и была надежда на лучшее, то теперь будет только хуже. Хаос никогда к порядку не приводил.

- Были же другие времена! Почему все изменилось? – всхлипнула Зайка.

- Не поняла? Мы стали такие продвинутые, что даже детей в пробирках выращиваем, а некоторых, на принтере печатаем, касту рабов, так сказать. Каких захотим, таких и нашлепаем, даже цвет кожи запрограммируем, и рост, и характер. Весь мир стал искусственным, бесчувственным. Пожинаем плоды развитой Цивилизации!

- Все так, не спорю. – согласилась девочка сквозь слезы. - Поневоле захочешь остаться в сказке!

- Хватить скулить! Лучше про «зайку» расскажи, не сливайся с темы.

- Да, все просто! У меня шапка была, белая и пушистая, с помпонами на длиннющих ушах. Вот и получилась Зайка. Банально, да?

- Точно! Помню эту шапку! – стукнул себя по лбу Дим-Дим. - Ты сидела в зале железнодорожного сектора, и к вам полиция с проверкой подошла.

- Со мной были Листик и близнецы. Я могла бы сбежать, но оставить ребят… не честно.

Мальчик запустил пятерню в густую копну волос.

- Прокатило же!

- Спасибо тебе. Отвлек патруль, мы и сбежали.

- Как же получилось, что ты на улице оказалась? Да, еще с малышней?

- Я их первая увидела. Сидят, ревут, особенно близнецы. Листик постарше, но, все равно, жалкий, голодный, безразличный. Он даже не сразу понял, чего я от них хочу. В облаках витал, в общем…

- Его зовут Листик, потому что может улететь?

Дим-Дим помахал руками, как крыльями.

- Очень смешно! Не угадал. У Листика, когда приступ с сердцем начинается, лицо краснеет, а губы становятся синюшными. В общем, разноцветный, как осенний лист. Он, вообще, странный… Вроде, что-то знает важное, но не говорит.

- Важное, для кого?

- Думаю, для самого себя. Может, ищет тот самый Портал?

- Да, это самообман чистой воды, чтобы тупо не свихнуться!

- Не знаю… Я хочу верить, что это правда.

- Лучше вернись домой. Я же вижу, ты не уличная! Даже Листик другой, и Саши-Таши…

- С чего ты взял?

- От тебя домом пахнет.

- Скорее грязью и помойкой. Не мылась месяц.

Она брезгливо осмотрела себя в заношенной одежде с чужого плеча.

- Все мы из дома! Родители близнецов и Листика обанкротились и сразу же оказались на особом учете Высшего Департамента. Они не смогли доказать в суде, что смогут выправить семейный бюджет и достойно содержать детей.

- Ясно! – кивнул Дим-Дим. - Наше высоко цивилизованное общество не приемлет граждан без кредитки. Только никто не заботится о рабочих местах. Любое увольнение сразу отбрасывает тебя вниз по социальной лестнице, со всеми вытекающими. Тебе автоматически закрывают вход в театры и дорогие маркеты, нельзя купить поездку на море или новое пальто. Дурдом. А, что было потом с их родителями?

- Взрослых заперли в Резервацию, где действует программа по социализации граждан, попавших в трудную экономическую ситуацию. Только никто не понимает, что это такое. Как можно социализировать людей, содержа, практически, в тюрьме? Там они деградируют еще больше. Может, в этом и стояла задача правительства? Новая каста беспомощных и бесправных рабов. За кусок хлеба они пойдут на все.

- А, дети?

- По словам Листика, родители быстро поняли, что это никакая не помощь. Там просто обрабатывали мозг таким образом, что любой человек становился роботом, которому нет дела до человеческих ценностей. Как следствие, и до детей.

- Получается, власти таким образом отправили детей на улицу?

- Да, внушив взрослым мысль, что без детей им будет лучше. Так семьи и разделились. Родители решили, что если дети останутся на улице, то смогут выжить и остаться людьми. Правда, их мечтам не суждено было сбыться. Никто не желает брать ответственность за другого, тем более, за чужого ребенка. Не то время.  Каждый выживает самостоятельно.   

- Лучше сказать, забыли, как это делается. Расскажи про себя, а? Все равно сидим, а ночь длинная. Я никому не скажу. Зуб даю!

- Побереги, пригодятся! – улыбнулась вымученно девочка. - Обычная история. Грязная. Вспоминать не хочется.

- Тебя били? Из дома погнали?

- Мимо. У меня самая обычная семья, среднестатистическая, с полетами на Марсово море по путевке Конфедеративной Корпорации, игрушки, чип с карманными расходами... В общем, беззаботная жизнь. Мне казалось, что этот мир невозможно разрушить, но он раскололся на мелкие осколки, как сказочное зеркало.

Мать с отцом что-то не поделили, начались подозрения, ссоры и выяснение отношений. Не знаю, что явилось причиной. Кажется, у мамы кто-то другой появился. Отец взял, да и завербовался на космическую станцию «Луна-2» радиомехаником, а потом совсем пропал. Не знаю, по своей воле или нет, все-таки обратная сторона Луны еще плохо изучена. Столько историй, с чем сталкиваются первопроходцы… Города уже построили, и жителей полно, но что-то на Луне неспокойно. Правительство держит жизнь лунян под большим секретом. Ой, я не об этом… Мать одумалась, даже искала возможность с ним связаться, а потом к нам в гости зашел ее знакомый, Любезный Сергей Сергеевич. Противный тип, мне он сразу не понравился.

- Ты просто приревновала к матери. Сама говоришь, любезный!

- Да, это фамилия такая! Хотя, он весь такой прилизанный, аккуратист, все время руки моет, как будто заразиться боится. Короче, лучше жабу в рот…

- Этот Любезный любезно подкатил к матери?

- Типа, того. Она за него замуж собралась.

- Круть! А, тебя спросила?

- Был разговор, да она со мной, как с малолеткой, как будто я не врубаюсь. Стала его нахваливать, типа, хороший человек, порядочный, культурный. Да я таких типусов насквозь вижу – гниды…

- Точно! Есть мерзкие гады, которые на людях такие воспитанные, а дома, где их никто не видит…

Зайка побледнела.

- Так, и получилось. Стали жить вместе, сестренка родилась, Ия. Красавица. На маму похожа.

- Так ты с отчимом помирилась?

- Если бы! – надула губы Зайка. - Он начал меня «воспитывать», про оценки спрашивать, особенно, если мама рядом. Вроде, видишь, дорогая, я стараюсь, принимаю участие в твоем ребенке. А, та и рада, ей же некогда со мной, малышка на руках. А, потом…

Зайка опустила голову, и в костер закапали слезы:

- Если больно, не говори. – пощадил ее чувства Дим-Дим.

Зайка утерла лицо. По щекам размазалась сажа.

- Мама в больницу попала с Ией, я осталась с отчимом. Как-то ночью проснулась, а он меня гладит, так нежно…  Я подумала, мама вернулась, или это сон, а он смотрит на меня, как на взрослую. Взгляд такой, масляный. Целоваться полез. Брр… мерзость такая!

Зайка тщательно вытерла рот, как будто все произошло снова. Она четко, до мельчайших подробной вспомнила ту ночь, когда ее голые колени погладили чужие пальцы, горячие, сухие и немного нервные. Ее чувства обострились настолько, что пространство небольшой спальни наэлектризовалось, пропитываясь тошнотворным запахом мужского тела, терпко-сладкого, с легким ароматом древесного парфюма, сигарет, офиса и домашней стряпни. Зайку затошнило, что-то ухнуло внизу живота, а потом все пропало, стало тихо и пусто. Зайка подумала, что эта тишина никогда не закончится, но…

Потом опять была тишина, только липкая и воздушная, как сахарная вата, только не сладкая, а горькая, после которой хочется прополоскать рот, а лучше встать под холодный душ, потому что горечь пропитала и тело, и душу.

Воспоминания, которые она гнала от себя долгое время, нахлынули разом. Захотелось завыть в голос, но рядом… Дим-Дим. Перед ним нельзя. Его же не понять, какой он? С виду, дерзкий, отчаянный, даже грубый, но, почему-то, сейчас, спокойный, и в его бархатных глазах-маслинах нет войны.

Зайка задохнулась от собственных мыслей:

- Дура! Расчувствовалась…

Как об этом не думать? Дим-Дим за последнее время стал родным. Может, оттого что мальчишка так похож на отца? Не внешне, а тем, что умеет слушать и кажется, вот-вот знакомо произнесет:

- Малыш, ничего не бойся. Я, рядом. 

Вместо этого Дим-Дим спросил:

- И, ты позволила?

Зайка опустила голову еще ниже:

- Этот придурок улыбнулся так ехидно и говорит: - Хоть сколько кричи, никто не услышит. Кому поверят? Подростку-переростку или уважаемому отцу семейства? Скажу, ты сама ко мне лезла или придумала, чтобы скомпрометировать. Пригрозил приютом.

- Неужели он… это… - захрипел зло Дим-Дим.

- Я его за руку укусила, прямо до костей! Ух, и завыл!

- Молодец! – посветлел лицом мальчик.

- А, что толку? Руку он полечил в поликлинике, сказал, собака укусила. Пришлось уколы терпеть. Конечно, маме я ничего не рассказала, потому что стыдно, да и пожалела. Больше из-за сестренки, не за себя. Думала, при маме не полезет. Ошиблась. Любезный до того обнаглел, что дождался, когда они уснут, ко мне в комнату зашел, и снова… Я же кричать не могу, противно, страшно, а он… лезет. Сильный такой.

К горлу Зайки подступил комок.

- Я… не справилась, Дим… Утром собрала вещи и ушла.

- И, не попрощалась с матерью?

- А, как? Что бы я сказала? Любезный отвертелся бы. Сам знаешь, как у нас относятся к детским показаниям. Особенно подростков. Просто не верят. Сказали бы, что у меня переходный возраст, на который оказал негативное влияние развод родителей, травмирована психика, гормоны… Таких отправляют в воспитательные приюты. Лучше уж на улицу.

- Взрослые все готовы спихнуть на подростковый период и желание детей противопоставить себя взрослым! Тебя, наверное, искали?

- Может быть… Не нашли только. Как видишь, я на улице.

- Как же ты выжила?

- Повезло. Попала в одну компанию, хорошие были ребята, особенно Светлячок, конопатый и смешливый.

- Были?

- После облавы всех увезли в неизвестном направлении. Говорят, оттуда не возвращаются. Посадили в какой-то поезд, на котором не указан маршрут следования. И, решетки на окнах.

- Я тоже про такие составы слышал. А, ты-то как смогла скрыться?

- Случайно получилось. Пришла, а уже всех забрали.

- Повезло, значит?

- Да, потом уже нашу ребятню нашла, близнецов и Листика, с тобой познакомилась.

- А, про семью, ничего не знаешь? Может, Любезный ушел? Ты могла бы вернуться, к матери и сестренке.

- Про семью не имею никакого понятия. Я боюсь даже к дому подходить, чтобы не заметили. Да и, больно потом. Вот здесь.

Девочка положила руку в район сердца.

- Понимаешь… Там, за окном, нормальная жизнь, с семейными обедами, праздниками, а я… Так что, вернуться не получится. В любом случае, я виновата, из-за меня мать несчастлива, да и, как я этих брошу?

Она кивнула на спящих детей.  

- Думаешь, мать не поймет?

- Не знаю. Все это сложно.  

Дим-Дим прямо в одежде залез в спальный мешок.

- Ох, тут теплее. Зайка, давай ко мне… погреешься. Ты не думай…

Девочка посмотрела на едва тлеющие угольки:

- А, как же костер? Еще погаснет. Замерзнем до утра.

- Я покараулю, а ты меня сменишь. Все равно дров больше нет.

Девочка без лишних церемоний устроилась рядом с Дим-Димом. Тепло его мускулистого тела постепенно усыпило неловкость. Они лежали рядом, как кровные брат и сестра, между которыми не может быть стеснения или глупых мыслей, которые приходят в головы подросткам, дуреющих от выброса гормонов.

Чтобы выжить, они должны быть рядом.

  

      

-3-

 

 

- Сколько сегодня поступило? – спросил озабоченно молодой человек, приглаживая ершик огненно-рыжих волос.

- Слава Богу! – перекрестился священник в пыльной рясе. - Ни одного. Зато вчера, целая команда.  Мальчики, девочки.

- Они направлены в Приемный Центр?

- Конечно! Дня на три-четыре. Ты знаешь, здесь они быстро осваиваются. Оттаивают душами, можно сказать.

- Только потом, все равно каждого накрывает депрессия.

- Иначе никак! – покачал сокрушенно головой мужчина. - Они оставили свой привычный мир, близких людей. Хочется все вернуть, потому что забывают, что сделать это невозможно.

- Вспоминают близких, которые подвели их к черте.

- Пусть так, но… это родители, сестры и братья, друзья. Целая Планета, особенно для детей в этом возрасте. Они еще верят в сказку с хорошим концом.

- Отец Георгий! Этот мир их отверг, как старую сломанную игрушку.

- Филипп, не злись. Мы не знаем, на самом деле, что лучше. Или, что хуже. Остается только верить и надеяться.

- Издеваться над детьми, удачная идея? Для кого?

- Человечества проходит свои Уроки. Такая уж этому цена. Люди просто не знают, что не обязаны терпеть, унижаться и страдать. Они идут к Любви через боль, а по-другому, не получается. Именно поэтому есть это место, которое они называют - Другая Реальность. Кто стремится к Свету, найдет ее, а другие…

- Обречены? – перебил молодой человек. – Что ж тут хорошего?

- Ты слишком категоричен, мой дорогой. Каждая новая жизнь, это шаг к Любви. Надо учиться смотреть на мир глазами Добра.

- Как? Это только такие блаженные, как Вы, и можете!

- Ты не прав. – погладил окладистую бороду отец Георгий. - Когда-то я тоже не справился и «прыгнул», и мне дали возможность прожить еще одну жизнь, в которой я кое-что понял. Так что, я ничем от тебя, да и других таких же, не отличаюсь.

- Надо же, не знал. – вздохнул Филипп, взъерошив пятерней начавшие отрастать волосы.

- Пойдем-ка, отрок, к ребятишкам! – похлопал его дружески по спине священник. - Работы полно.

- Конечно! А, есть желающие… вернуться?

- Один. Даня. Знаешь такого паренька?

- Зачем ему назад, сказал?

- Он слишком ранимый. Говорит, мне повезло, а друзьям, нет. Хочет их позвать сюда. 

- Что же делать?

- Ему придется учиться жить, создавать свой собственный Мир, в самом себе.

- Не сможет! – остановился Филипп. - Я знаю, что говорю.

Оранжевые веснушки на его щеках побурели.

- Трудно, не спорю. Однако, нет ничего невозможного.

- Тогда, зачем наша Реальность? 

- Она дана для осознания, чтобы разобраться в себе, а потом сольется с другими, которые создадут дети, и получится Общее Пространство Любви.  Хотя, кто сказал, что другая… Может, это все общее, только кто-то про это знает, а кто-то, нет.

- Философия… - заметил юноша. - Тонкая вещь. Не умею я такие темы понимать.

- Только не для детей! – парировал священник, улыбаясь в густую, окладистую бороду. – У них все просто. И, честно.

 

***

 

То, что отец Георгий называл Приёмным Центром, скорее напоминало яркий и шумный цыганский табор. Вместо привычных корпусов, разноцветные палатки с флагами, разрисованными гербами и дети, от пяти до тринадцати лет, любопытные, вездесущие «энерджайзеры», некоторое время назад мучительно искавшие выход. 

У каждого из них своя история, как правило, горькая, несправедливая, особенно для неокрепших душ. Среди них не было ни одного, кто не познал бы одиночества, унижения, безразличия со стороны взрослых и вытекающих из всего этого – курения, спиртного, наркотиков, суицидов.

Посторонний человек никогда бы не заподозрил в улыбчивых мальчишках и девчонках жертв. Они, со свойственной возрасту отчаянной беззаботностью, простодушно хохотали над анекдотом про «Вовочку», пихались острыми локтями в кресле кинотеатра в предвкушении приключенческого фильма, галдели голодной стайкой в очереди за попкорном и, ни один не нарушил атмосферу радости воспоминаниями или слезами.

Плакать было, о чем, но потом, не при всех, а ночью в подушку или, накрывшись с головой одеялом. Вот тогда можно дать волю эмоциям, пожаловаться одноглазому медведю, найти рваный шрам на бедре от отцовского ремня, вспомнить гнусную усмешку учителя, ставящего несправедливую двойку, отлично зная, какие воспитательные меры примет пьяный отчим…

В Центре существовал негласный закон – ночью можно и нужно реветь, никто не осудит. Это время будто специально создано для неокрепших душ, которым нужно утешение. Хорошо, если рядом окажется понимающий человек, который не даст упасть в яму эмоций. Ребята постарше это отлично знали, а потому старались выслушать, развеселить, успокоить, а утром, ни слова о том, что было после отбоя.

В этот Мир Детства и пришли с привычным визитом отец Георгий и Филипп, который в силу возраста миновал сие учреждение. Взрослые люди не умеют так быстро забывать обиды и залечивать душевные раны. Они надолго погружаются в душевную боль, не в силах понять, что все худшее позади, ты в Другой Реальности, о которой каждый день мечтал в прошлой жизни. Для таких был построен Храм, в котором служил отец Георгий.

Филипп довольно быстро нашел себя внештатным и незаменимым помощником рядом со священником. Отец Георгий, кроме прямых обязанностей в храме, каждый день выкраивал время для ребятишек. Они его любили и ждали, потому что бородатый мужчина в длинной рясе ничем не отличался от них самих. Он не читал мораль, не воспитывал, не критиковал, а превращался в двенадцатилетнего пацана, которому интересно жить. Священник не стеснялся скинуть обувь и погонять босиком по футбольному полю, прыгнуть «щучкой» в реку с шаткого мостка и обидеться за проигрыш в шахматы.

Филипп, глядя на все это со стороны, нет-нет, да и возвращался в прошлое, где осталась семья, родители, друзья, и такие же мальчишки из спортивной секции…

 

***

 

После первого курса Педагогического института Филипп получил повестку на призывной пункт. В отличии от сверстников, он не стал искать причины уклониться от государственной службы. В первую же ночь казарму с новобранцами подняли развязанные и неограниченные властью дембеля, зажимая в руках кожаные ремни с натертыми до блеска металлическими бляхами.

- Хлесть… хлесть… хлесть…

Кто бы мог подумать, что в цивилизованное государство потянутся тени давно забытого прошлого? По казарме разнеслись болезненные стоны.

Грубые кожаные ленты так и прилипали с каждым ударом ниже спины молодых солдат. Кто не смог выдержать экзамен, тряпку в руки и драить общественный туалет. Филипп не произнес ни звука, сказалась спортивная подготовка, но пьяному прапорщику именно это и не понравилось.

- Ты ч-ч-чего, Рыжик, крутой? А, вот мы проверим, позже… Живи пока!

Ту ночь Филипп выиграл, как временную передышку. Он надеялся на тренированное тело и веру в справедливость, не подозревая о нескольких последующих месяцах без сна. Он ослабел, наступило безразличие, и тут-то прапорщик выполнил угрозу. Филиппа избили прямо на посту, что находился в самом удаленном конце охраняемой территории, военных складах, а из его табельного оружия убили другого солдата.

Молодому человеку грозил военный трибунал. Как ни пытался он доказать невиновность, ничего не получилось. Прапорщика отчаянно защищал командир части, скорее всего, за общие темные дела, связанные с торговлей оружием. До вынесения приговора Филиппа направили в следственный изолятор, где унижения в части показались детской шалостью. Он понял, что до утра не дожить, либо убьют во сне, либо, что еще хуже, надругаются, а это уже вынести без надлома в душе и сознании невозможно.

Воспользовавшись случаем, он задержался чуть дольше положенного в «санитарной комнате». Молодой человек отчаянно подумал о возможности покончить со всем этим ужасом, что свалился на него за короткое время.

Разбив локтем окно (благо, оно не было зарешечено), Филипп… прыгнул. Секунды полета с высоты пятого этажа показались Вечностью, но… избавительной.

                             

***

 

- Ребята! Филипп и отец Георгий пришли! – закричал звонко мальчик в широких бермудах.

Он почесал подгоревший на солнце кончик носа, и завопил с новой силой:

- Ура-а-а-а-а-а!!!!

Дети плотным кольцом окружили гостей, наперебой рассказывая последние новости.

- Мы черепашку в кустах нашли! Ее девчонки Муськой назвали, только это неправильно, она же не кошка.

- А, как надо?

- Лучше, Черри.

- Ага! – возмутились девочки. - Как помидоры…

- Ну, и что! Черепашка Черри, так красивее.

- Сами вы, Черри! Ой, да ладно вам! Сегодня на вечернем сеансе показывают «Приключения Буратино»! Отец Георгий, Филипп, приходите!

- Подумаешь, Буратино! Лучше боевик! Да, отец Георгий?

- Ой, ребятки, скажу честно, обожаю эту сказку! А, боевики… не очень. Душа не радуется.

- Ух, тогда придете? Обещайте!

- Тихо! Тихо! – поднял вверх руки священник. - Давайте по порядку. Имя черепахе подойдет любое. Все же она не настолько разумная тварь, хоть и Божия. На сеанс, к сожалению, остаться не могу, вот Филиппа за себя оставлю. Не возражаете, отроки? Да, и всем перед сеансом мороженное и попкорн! Как, годится?

- Годииится! – заверещали возбужденно дети.

Девчонки немедленно налились розовым румянцем. Женская половина Центра обмирала при виде красавца с гибким накаченным телом. Мальчишки возмутились:

- Тогда, чур, после обеда уроки борьбы в спортивном классе! Вы обещали!

Филипп согласно мотнул головой:

- Договорились. В кино сходим, а потом пару приемчиков разучим. Только условие, не ныть, как прошлый раз.

На другом конце территории раздался металлический перезвон. Повариха тетя Анна заколотила поварешкой по пустой кастрюле:

- Дети-и-и… Обе-е-е-ед! Обе-е-е-ед!   

Толпа тут же поредела, распалась на группы, мелкими перебежками потянувшись на ароматы наваристого борща и сметанного кекса.

Остался один тонконогий пацаненок с распахнутыми, по-совиному, глазами.

- Даня, чего стоишь? – наклонился к мальчику священник. - Нет аппетита? Проблемы? Ты, расскажи.

- Все в порядке с аппетитом. Дело не в нем.

- Так догоняй товарищей!

- Они, никакие мне не товарищи.

Мальчик виновато опустил голову.

- Настолько серьезно? - почесал бороду отец Георгий. - Почему же? НЕ смог подружиться? Так это не сразу получается. Дай себе время.

Мальчик беззвучно переступил с ноги на ногу.

- Обижают? Я поговорю с обидчиками. У нас это не положено. Категорически. Все ребята знают.

- Нет. Не обижают.

- Так и, славно! А, то, я уже испугался!

- Я просто хочу домой. Обратно.

Отец Георгий взял Даню за руку:

- Ты очень скучаешь?

- Да. – прошептал мальчик, покусывая губы.

- По кому же? Кто у тебя там остался? Родители?

Данька опустил голову:

- По ребятам.

- Твои друзья?

- Даже, больше. Мы вместе… прятались от конфедератов.

- Но ты не можешь с ними встретиться, по крайней мере, сейчас.

- Почему?

- Вернуться, значит вернуть то, что ты захотел оставить. Ты сделал свой выбор, а они пока, нет. Точнее, они тоже сделали, но, собственный. Остались в Той Действительности.

- Зачем? Там плохо. Их поймают конфедераты и тогда…

Плечи Даньки мелко затряслись под выгоревшей футболкой.

- Да, согласен. – подтвердил отец Георгий, заботливо прижимая к себе мальчика. – Но, это их право. Ты не можешь решать за них.

- Они просто не знают, как здесь… хорошо. Я не успел им рассказать.

Даня упрямо вздернул вверх подбородок, размеченный косой ссадиной.

- Думаю, знают или догадываются, но… зачем-то им надо прожить определенный промежуток времени с тем, что есть. Это правильно, сынок…

- Получается, я слабак? Я их оставил, не выдержал.

- Что ты говоришь? Ты просто особенный, с тонкой настройкой души.

- Не понял… – захлопал мокрыми ресницами ребенок.

- Есть люди, которые легче переносят земные тяготы, они крепче. Ты же, как тонкая струна. Неумело коснись, и… порыв, нет целого, нет звука и настроения. Если бы ты остался, то…

- Порвался бы?

- Да. Разрушил себя. Никто бы не услышал больше твоей музыки.

- Какой музыки?

- Душевной, Даня. Душевной…

 - Но, я хочу помочь, показать, как надо настроиться, чтобы попасть сюда.

- А, тебя просили? – нахмурился отец Георгий.

- Нет! – спохватился Даня.

Его сердечко от волнения затрепетало, как у раненой птички – тук-тук-тук-тук…

- То-то, отрок! – щелкнул его по обгоревшему носу мужчина. - Не торопись, всему свое время. К тому же, советы вряд ли помогут, у каждого своя настройка.

- Я понял! – качнулся вперед Даня. - Им надо что-то пережить, да?

- Может быть. Беги обедать, не то не достанется кекса, а он такой вкусный. Я пробовал!

- Ага! Я побегу! Можно? – успокоился ребенок, тут же забыв всю глубину разговора.

- Нужно, отрок! Пусть у тебя все будет хорошо!  

 

 

-4-

 

 

Отец Георгий, а в миру, Звонцов Георгий Ильич, поспешил в храм, где постоянные прихожане ждали утешения и поддержки. В последнее время, с душой и любовью неся службу, священник и сам искал причину уединиться, чтобы развеять закравшиеся сомнения.

Деревянное строение с треугольной крышей и крохотным оконцем больше напоминало добротный сарай. Назвать его храмом можно было с большой натяжкой. Не было ни золотых куполов, ни креста, ни колокольни. Внутри аскетичная обстановка, где на дощатой стене пара-тройка подкопченных икон, оплывшие свечи да большая, занимающая половину комнаты печь, выложенная старинными изразцами. Отец Георгий священником тоже не выглядел, хоть и носил длинную рясу и окладистую бороду. Проповедей не читал, детей не крестил, креста на груди не носил. Общаясь с людьми, надломленными обстоятельствами, он заметил, что ни один из них не рассматривал себя источником бед и страданий. Ожидая помощи извне, в храме перед алтарем, на исповеди, у психолога или друзей, люди не задумывались о конкретной роли в собственной жизни. Если бы хоть кто-то задался простым вопросом: - Почему со мной это произошло? Как я могу исправить ситуацию?

Георгий Ильич себя спросил, и не однажды. Ответ получился весьма болезненным, но душа посветлела, снизошло вдруг успокоение. С этого момента он никого в бедах не винил, и не искал оправданий. Он понял, что источник всех страданий, он сам. Это знание помогло ему протянуть руку другим.

Отец Георгий переступил порог, полной грудью вдыхая пряный запах восковых свечей и сладкого ладана. Священник отдал поклон перед ликами святых, перекрестился и уверенно приблизился к иконе с изображением женщины, что с любовью склонилась над младенцем. В ее движениях и чувственном взгляде прослеживалась тесная связь с сыном, которую невозможно разрушить никем и ничем. 

- Господи! Пресвятая Дева Мария!

Священник глубоко вздохнул и закрыл глаза.

- Каюсь! Нет в моей душе Мира. Не могу найти слов, чтобы объяснить людям, где искать избавления! Каждый ждет помощи, обращаясь с мольбами. Благо, если страждущие бывают услышаны, но, когда обратной связи нет, наступает уныние, теряется вера. Это сродни смерти. Я хочу подарить им жизнь.

Отец Георгий сделал шаг вперед, вглядываясь в образ.

- Хочу обратиться к народу с мыслью, что для начала надо начать с себя, поверить в свои силы, искать пути выхода из ситуации, веруя в высшую справедливость. Какими словами донести правду: - Ищите, да обрящете?

В ответ говорливо затрещали свечи. Скрипнула, как бы извиняясь, дверь храма. Отец Георгий обернулся.

Не решаясь войти, на входе остановилась смущенная молодая женщина, поправляя косынку на голове. Ее хрупкую фигуру осветил луч солнца, окутывая коконом прозрачного покрывала.

- Здравствуйте, отец Георгий! Извините… я не хотела помешать…

- Проходите, голубушка! – поприветствовал ее священник. - Будьте, как дома.

- Я… не знаю, с чего начать.

- Желаете исповедаться?

- Не знаю. Я никогда раньше…

- Как к Вам обращаться, милая?

- О! – вздрогнула она. - Ольга.

- У нас все по-простому, Ольга. Если не против, давайте побеседуем.

Отец Георгий живо вспомнил недавнюю встречу с Данькой.

- Такая же душа беспокойная! Не зря они мне встретились…

Женщина осмотрелась и удивленно распахнула глаза:

- Тепло… Печка… Очень у вас по-домашнему, уютно, как будто у бабушки в деревне.

Отец Георгий про себя заметил:

- Ох, вот в чем дело! Серые глаза… совиные, как Данькины. Надо же, сегодня день душевных переживаний.

Он взял осторожно женщину за острый локоток:

- Прошу… Здесь нам никто не помешает. До службы есть время.

Они прошли в закуток, где кто-то поставил удобную скамейку.

- Что вас огорчает, душа моя?

- Не знаю, что и говорить. – опустила бессильно руки вдоль тела прихожанка. - Я… не готова. Столько мечтала, думала, как мне будет хорошо, если я уйду из Мира зла и насилия, а не получается. Почему? Со мной что-то не так? Я бы хотела у вас попросить помощи…

Отец Георгий удрученно покачал головой:

- Не надо казнить себя напрасно. Сегодня утром я имел честь говорить с одним любопытным отроком Даниилом. Вторя Вам, он огорчен, что оставил друзей в беде, желает помочь. Он одинок, как и Вы.  

- Так и есть. – согласилась покорно собеседница. - Не получилось прижиться, что ли…

- Может, будет проще, если познакомитесь с мальчиком? Ему нужна теплота матери, он же ребенок. Вы меня понимаете?

- Кажется… да. Только… я матерью быть не умею.

- И, не надо. Станьте другом. Старшим. Найдите нужное слово. Не сразу, конечно, но думаю, дело сладится. Он славный мальчишка! Считайте это…

- Наказанием? – охнула она, и ее серые глаза стали свинцовыми.

- Бог с вами! Благословлением! Если что, Филипп поможет. Мы сами себя наказываем, но почему-то, потом пытаемся от этого откреститься, виноватых ищем. Наверно, человеку так проще.

- Филипп? Кто это? – напряглась Ольга.

- Мой помощник. Хороший, душевный человек. Не беспокойтесь.

- Спасибо, отец Георгий!

- Идите, дитя. Помните, по вере вашей…

Девушка молча покинула храм. Отец Георгий положил руку на сердце:

- Ох, щемит…

Священник медленно поднялся с лавки и зашептал:

- Как нам научиться остаться настоящими людьми? Где искать правду? Мы только и делаем, что обижаемся, завидуем, кого-то ругаем, обманываем, осуждаем, ищем выгоду, порой нечестными путями, а внешне выглядим приличными членами общества. То, что творится внутри, от всех сокрыто, порой и от себя, тоже. Стоит только приоткрыть душу, как из нас чернота помыслов и льется. В этот момент мы отчетливо понимаем, чего стоим. Озлобляемся, черствеем, не знаем, как очиститься, да только все просто, найди человек в себе любовь. Она все прощает.

 

***

 

Ольга вышла от отца Георгия в некотором смятении. Она рассчитывала на облегчение, что уйдут сомнения и боль под грудиной, ноющая, колкая. Священник повел себя странно. Он прочитал ее, как сканер, но вместо слов утешения напомнил о мальчике.

Ольга с детьми не очень-то ладила. В семье выросла единственным ребенком, своих не завела, да и не сказать, что стремилась, а может, просто не нашелся человек, с которым бы удалось построить теплый семейный очаг.

Родительской любви ей хватило с избытком. Для отца и матери она была самой красивой, самой способной, самой воспитанной, в общем, самой-самой…

Школа жестко расставила приоритеты. Среди тридцати учеников нашлись другие умницы-красавицы, а Ольге достался титул «Золушка» за простые, далекие от моды платья, «Знайка» за блестящие ответы и «Синий чулок» за полную безграмотность в отношении мальчиков. Мир Ольги пошатнулся. Она никак не могла принять, что вместо увлекательных книг можно обойтись комиксами, а место под солнцем достается тем, кто лучше всех работает локтями или просто богат и всесилен.

Она решила дождаться окончания школы. Студенческая жизнь представилась ей полной противоположностью школьной. Каково же было разочарование, когда после первой же «пары» за спиной раздался ехидный шепоток:

- Ты видела эту простушку?

- Да уж… Интересно, она слово «бутик» знает?

- Просто монашка!

- Динозавр, попавший в современный мир…

Чтобы разорвать порочный круг, Ольга научилась делать макияж, накупила глянцевых журналов, но то, что крепко сидело внутри, оказалось сильнее. Выскочив замуж, она попыталась найти понимание в семье. Супруг оказался черствым и безразличным, ни любви, не внимания не проявил. Ольга от отчаяния решилась на «полет». Она поднялась на крышу новенькой многоэтажки, шагнув в пустоту с мыслью о Другой Реальности. Полет был прекрасен, а приземление, весьма болезненным. Не физически, скорее морально.

Чтобы разобраться в себе, она и пошла к отцу Георгию.

 

***

 

Так уж получилось, что Данька остался единственным хозяином черепахи Черри. Как-то ему позарез понадобились большие листья, напоминающие кожаные слоновьи уши. Остро заточенным клинышком мальчик приноровился рисовать на них простые картинки. Добывая нехитрым способом «Холсты», рискуя обжечься о кусачую крапиву и нацеплять на шорты колючек, Данька случайно наступил на спящую черепаху. Черепаха оказалась не только чрезвычайно невозмутимой, но еще и нетребовательной. Когда мальчик предложил пожить в тумбочке на нижней полке, она утвердительно моргнула крошечными глазками. Днем они вместе рисовали. Точнее, мальчик занимался искусством, а питомица по большей части спала, время от времени удостаивая хозяина хриплым сипением. Это был знак, что-то не так, и Даня брал новый лист, чтобы сделать более удачный набросок. А, чего? Лопухов полным-полно, а на черепаху он нисколько не обижался.

Сегодня Данька откровенно бездельничал. Второй день стояла одуряющая жара. Лопухи без дождя и утренней росы пожухли и потеряли упругость. Мальчик устроился на гладких перилах, беззаботно покачивая голыми ногами.

- Привет! Как мне Даню найти?

Мальчишка отвлекся от мыслей. Перед ним стояла незнакомка в джинсовом комбинезоне, с сумкой-торбой на плече.

- Наверное, новая воспитательница. – подумал он, а вслух спросил: - А, вам зачем?

- Пока не знаю. – призналась она искренне. - Для начала, просто познакомиться.

- Такого не бывает. – прищурился Данька. – Всегда есть причина.

Ольга нетерпеливо переступила с ноги на ногу:

- Я, правда, не знаю.

Она приготовилась заплакать, а Данька «сырость» терпеть не мог.

- Эй-эй! Это я… Данька. Здрасьте…

Женщина сквозь слезы криво улыбнулась:

- Здорово… Я тебя таким и представляла! Мне отец Георгий про тебя рассказал.

Имя священника подействовало безотказно. Данька рассмеялся:

- Сразу бы так! Я уже хотел Администрацию звать. На детскую территорию посторонним нельзя.

- Меня предупредили. Только, я не посторонняя.

- А, Вы отца Георгия хорошо знаете?

- Немного, если честно. Меня Ольга зовут.

Из тени медленно выползла Черри, цокая коготками по деревянному настилу.

- Ой, настоящая черепаха?

- Какая же еще…

- Можно погладить?

- Можно. Только это не кошка…

- Ну, и что?

Ольга преобразилась. Если бы не возраст, Данька легко бы принял ее за девчонку из соседней палатки.

- А, ты чем ее кормишь?

- Печеньем, иногда молока даю на блюдце…

- Ой, ей надо капустные листы давать!

- Откуда вы знаете? – спросил подозрительно и немного ревностно мальчик.

- Когда-то у меня тоже была черепаха… Лариска. Ох, и ругалась мама, когда ночью моя любимица по паркету цокала!

- Где же я капустные листья здесь возьму? – развел руками Данька.

- Я принесу из столовой, сколько хочешь. А, черепашка милая, и глаза умные.

- Вы, правда, заметили? – растрогался мальчик.

Он-то давно понял, какая Черри мудрая и понятливая, а другие посмеивались:

- Она что, задачки по высшей математике решает?

Данька защищался:

- Задачи любой дурак может, а вот…

Он не знал, как рассказать о способностях Черри разговаривать о высоких материях, космосе и смысле жизни, сохраняя при этом крайнюю степень невозмутимости.

- Конечно! - успокоила Ольга ребенка. - Сразу же видно, серьезная дама, с богатым жизненным опытом. Наверно, с ней можно обо всем на свете разговаривать?

- Ага. – выдохнул Данька. – Обо всем.

- Повезло тебе! Вот бы и мне такую подружку…

- Приходите к нам! – пригласил Даня. – Черри не обидится.

Он, на всякий случай, покосился на черепаху. Та мигнула дважды, сигнализируя о заочном согласии.

- Можно, я завтра приду?

- Да, пожалуйста!

- Удивительно, что она сюда… попала. За все время я даже червячка не видела, не то, что, какое-нибудь животное.

- Так и есть! Когда люди совершают Переход в нашу Реальность, меньше всего о кошках-собаках думают.

- Как же ей удалось?

- Наверное, хозяин сильно любил. Не оставил одну. Или, она сама… попала. Если очень плохо, то можно, даже черепахам.

- Ты ее хозяин?

- Я не хозяин. Мы просто дружим.

-  Расскажи, а что за будка недалеко от храма? Странно, в ней нет собаки.

- Есть такое дело. Будка имеется, а собаки в ней нет.

- Убежала?

- Вы что, маленькая? Это же портал…

- То есть?

- Очень просто. Через него в Наше Пространство дети приходят. Правда, нечасто.

- Почему?

- Его же еще найти надо! – объяснил терпеливо мальчик. -Только тем удается, кому очень-очень плохо.

- Дань, ты меня извини. Глупая я, да?

- Вы, просто новенькая. Да еще такая…

- Гхм… Ты про что это?

- Я имел в виду, неприспособленная.

- Да? А, что… не так?

- Да вот же…

Он деликатно кивнул на ее кроссовки. Ольга опустила взгляд. Из-под штанин показались носки, один белый, другой, розовый.

- Надо же…

- Я же говорю! 

- Что есть, то есть! – вздохнула Ольга. - Мне самой понятно, пора взрослеть, а не получается.

- Тогда не надо. Здесь все живут, как считают нужным.

- Неужели никто не задирается?

Данька ответить не успел.

- Ну, и серьезные вопросы Вы решаете, друзья!

За спиной Ольги раздался мужской голос.

- Филипп! – узнал его Даня. – Привет!

Ольга заторопилась:

- Извините. Мы тут, действительно, заговорились. Мне пора. До свидания…

- Давайте познакомимся! Я, Филипп.

- Очень приятно. – протянула несмело руку девушка. - Ольга.

Филипп обратился к Дане:

- Братец! У нас пополнение намечается.

С лица мальчика моментально слетела ребячливость:

- Оттуда? Пришли? Сколько человек?

От прямого ответа молодой человек тактично уклонился:

- Отец Георгий просил помочь, проводи ребят. В общем, ты знаешь...

Данька обрадовался:

- Конечно! Я все сделаю!

Он прытким кузнечиком ускакал прочь, забыв про свою любимицу, черепаху Черри.

- Мне показалось, или вы на самом деле не хотите посвящать меня в дела Пространства? – спросила жестко Ольга.

Филипп отвел взгляд:

- Не показалось, Оля. Отец Георгий сказал, что…

- Ясно. Это потому, что я плохо адаптируюсь?

- Все пройдет. Вон Данька… тоже. А, прошло несколько дней, и он уже оттаял, бегает, как угорелый, о Черри заботится. Теперь вот даже задание получил. Ух, и визгов сейчас будет…

- Надеюсь, от радости?

- Конечно! У нас здесь все только от радости.

- Филипп, у меня совсем нет опыта общения с детьми… Наверно, я слишком перегнула с темой, когда с Даней разговаривала?

- Здешние ребята, по большому счету, детьми никогда не были. Они родились взрослыми. Слишком рано столкнулись с тем, что надо выживать без поддержки, заботы, любви, сострадания. Так уж получилось, что Человечество, в гонке за освоением космических просторов и высокоточными технологиями, забыло про детей. Только, они скоро повзрослеют, и вот какую они захотят построить жизнь, непонятно. У них же замороженные души. Страшно подумать…

- Я заметила, что здешние дети не страдают агрессией. Как так получилось?

- Они знают, что такое боль. Ранить других, подло. Это наш негласный закон.

- И, он никогда не нарушается?

- Всякое, конечно, бывает. Они, как ни крути, дети.

- Вы их понимаете! – сказала с завистью Ольга.

- И, у вас получится. Сегодня ребятня пригласила меня на «Приключения Буратино». Хотите, пойдем вместе? Я забронирую лучшие места.  

Ольга всплеснула руками:

- Вы приглашаете?

- Не откажите в маленькой просьбе! – сложил он умоляюще ладошки. - Не то, эти юные киноманы налетят гурьбой и, чего доброго, рассорятся, кому рядом сидеть. Вот всегда они так…

- Но, фильм детский! Как-то, неудобно.

- Ой, забудьте старые предрассудки! Давайте побудем в детстве, хоть немного? Это же так здорово!

- Неужели современным детям интересен старый фильм? Его же снимали в 20 веке!

- И, что? Жаль, что подобные картины, где учат верить в добро, любить и сострадать совсем не показывают молодому поколению. Сами знаете, что из этого получилось. Вот мы здесь и стараемся компенсировать, как можем, пробелы в воспитании. Герои-то классные, веселые, особенно Буратино, а Карабас Барабас, настоящий злодей! Фильм очень глубокий, показывает детям, что такое взаимовыручка, жадность, жестокость, герои учатся мечтать и идти к цели, не смотря на опасности и запреты. Современная реальность слишком все упростила, сделала людей зашоренными, безразличными, будто мы железные, бездушные роботы. Может, поэтому столько несчастливых судеб? Так что? Решитесь?

На щеках молодого человека заиграли две милые ямочки. Ольга устоять не смогла:

- Ладно. Так и быть, выручу вас, не то и, правда, разберут вас на запчасти еще до начала сеанса.

- Что бы я без вас делал!

- Ребенок! – рассмеялась дружелюбно девушка.   

 

 

-5-

 

 

С утра зарядил дождь, нудный и холодный. Небо затянули низкие тучи. Костер разжечь оказалось нечем. Отсыревшие щепки и газеты только чадили, раздражая дымом глаза и глотки.

С матрацев подниматься никто не хотел. Даже урчащие от голода животы не смогли растормошить вялых ребятишек.

На лестнице послышались осторожные, шаркающие шаги.

- Эй, народ! Налетай!

Продрогший Дим-Дим стряхнул с куртки дождевые капли и выложил прямо на пол свертки из промасленной бумаги.

- Ух, и запах! – закрутил носом Листик. - Прямо бы с бумагой съел!

- Ага! Это же сосиски! – определили безошибочно Саша-Таша. - Копченые…

- Откуда? – остолбенела Зайка. - Ты, когда успел? Я не заметила, как ты ушел.

- Не бойся, все законно. Случайно наткнулся на какую-то общественную организацию. Они горячие обеды раздавали, пока полиция не приехала.

- Ой, они же рисковали! Надеюсь, смогли скрыться?

- Не знаю. Я похватал, что смог и бежать, только меня и видели.  Короче, жуйте. Приятного аппетита!

- Димыч, ты герой! Спасибо!

- Ой, только без соплей! Нам надо как-то держаться.

Девочка молча раздала каждому по мягкой булочке с сосиской. Некоторое время слышалось только чавканье и урчание.

- Зайка, я поезд видел. – сказал тихо Дим-Дим.

- Тот самый? – побелела девочка.

- Ну. Я сразу понял. Там дети сидели. Такие безучастные, как будто, что воля, что неволя…

- Что с ними сделали?

- Откуда мне знать? Говорят, кто в поезд попал, тот себя потерял. Их пичкают транквилизаторами, чтобы не бузили.

- А, что это значит?

- То и значит, что делаешься растением, и за определенную подачку любое задание выполнишь.

- Даже, убийство? – едва не подавилась хлебом Зайка.

- А, то? Как думаешь, кто состоит в карательных отрядах полиции?

- Да, они зомби! Жестокие, безразличные. Глаза у них… звериные.

- Зато, охоту ведут отлично. Кстати, мы тут долго не продержимся. Рано или поздно найдут. Это правда жизни. Извини.

- Да, чего уж. – согласилась Зайка с дрожью в голосе. - Надо думать, как выжить, а не мечтать о Другой Реальности.

- Либо прыгнуть всем вместе, либо искать выход здесь.

- Есть предложение?

- Обсудим позже. – уклонился Дим-Дим от прямого ответа. – Есть кое-какие мыслишки.

Они с жадностью набросились на остывшую еду, забывая разжевать. Хотя, в этом был смысл. Пластиковая, безвкусная начинка не очень-то располагала к изысканным вкусовым ощущениям. Ее задача была просто наполнить пустые желудки, хорошо бы без риска заработать язву или несварение.

- Эх, жалко, что мало. – сказал, с набитым ртом Саша. - Когда еще так повезет…

- Говорят, соевые еще вкуснее! – заметила тактично Таша.

- Тоже мне! Соевые, дорогущие. Бесплатные обеды на то и бесплатные, что в них только запах похож на натуральный, и внешний вид. Это же еда из пищевого принтера. Пластик.

- На вид, как настоящая…

- Даже не верится. Я слышал, были времена, когда люди специально выращивали животных и из них получалась отличная еда. Питательная, с витаминами и микроэлементами.

- Уууу…  Это жесть… Жалко зверюшек!

- Зато они знали, какой на вкус настоящий бифштекс, сыр и творог!

- А, что это такое, биф…штекс? – переглянулись близнецы.

- ВЫ что, ни разу не пробовали?

- Мы даже не видели…

- Кусок прожаренного, настоящего мяса… Говорят, вкуснятина! Я тоже не ел. Видел на витрине дорогого маркета.

- Те времена прошли, давно и безвозвратно. – перебила их резко Зайка. - Еды на всех не хватает, поэтому появились пищевые принтеры. Задал программу, распечатал и жуй бифштекс или мороженое… Не говоря уже про принтеры, создающие дома, мебель, игрушки, даже людей начали штамповать!

- В богатых домах даже прислуга из принтера! – сообщил Листик, смакуя последний кусочек. - Я лично видел… А, еда, как раз, настоящая! Спецзаказ. Для избранных. Не удивительно, что всякий сброд их коттеджи поджигает каждую ночь. Человеческая зависть. Так им и надо, буржуям.

- Не заморачивайся! Все равно ничего не изменишь…

Листик спорить не собирался. В это утро он был особенно молчалив. Это не могла не заметить Зайка.

- Ты чего такой вялый? Не заболел? Скажи.

- Норм. – буркнул мальчик. – Не надо со мной, как с маленьким.

- Что-то ты мне не нравишься…

- Я же не отбивная из телятины! – сморщил нос Листик. - Лучше скажите, куда ночевать пойдем?

- Ох, очень вовремя! Умеешь ты настроение испортить.

- Листик прав! – заступился за мальчика Дим-Дим. - Дров сухих не достать, да и… нельзя нам здесь. Облава будет, я случайно узнал. Хотел позже сказать, чтобы аппетит не портить.

- Надо уходить! Срочно!

- Спокойно, люди! – поднялся с места Дим-Дим. - Выход найдется.

- Нельзя полагаться на случай!

Зайка тоскливо посмотрела на детей. Без них все было бы проще. Ее настроение резко упало.

- Зай… Вы нас… оставите?

У близнецов мелко задрожали губы.

Девочка закрыла ладонями лицо:

- Да не знаю я!

Это был крик отчаяния. В этот момент вонючая ветошь, что возвышалась горой у входа, пришла в движение. Из нее медленно и бесшумно выполз старик китаец, похожий на членистоногого паука с маленькой головой, туго обтянутой кожей, как из мятой пергаментной бумаги. 

- Моя… хотеть… сказать…

Он проскрипел противным голосом и закашлялся, продирая простуженную глотку:

- Кх…кх... кх…

Дети прервали разговор:

- Ли??? Ты что, все время здесь спал? Мы тебя не заметили. Эх, сосисок-то не осталось! Извини.

Старик-паук невозмутимо кивнул:

- Я не хотеть сосиска… Моя знать одно место…

- Ты про что? Ох, никогда тебя не поймешь!

Дим-Дима старик только раздражал. Тем более, ничего толкового мальчик от сумасшедшего китайца не ждал.

- Моя точно знать! – настоял на своем Ли. - Моя ходить… потом находить…

- Давай живее! – не выдержал Дим-Дим. – Чего ты находить? Тряпки?

- Находить. Собачий… Дом.

- Что за чушь ты несешь? Собачий дом?

- Находить дом. – повторил китаец. - Там скрыться… Там тепло... Идите… искать собачий дом, где огороды.

Старик быстро устал. Было видно, что последняя фраза далась ему с большим трудом. Он не стал дожидаться развития событий и с чувством выполненного долга снова полез в груду тряпья.

- Эй, Ли! – сорвался с места Дим-Дим. – Скажи толком! Мы не поняли!

Ли не ответил.

- Блин! Вот, что за человек? Я его давно знаю. Время от времени пересекаемся в таких вот местах, как этот завод. Он тоже скрывается. Больной совсем и старый.

Зайка устало сказала:

- Хватит беситься. Давайте подумаем, что старик Ли имел в виду.

- Это я его имел ввиду! – огрызнулся злобно Дим-Дим. - Подожгу сегодня тряпье, будет знать!

- Может, для начала найдем… дом?

- Собачий? Ой, так это типа, конура?

- Наверно! Точно!

- Бред же! 

- Есть варианты лучше?

- Ли, шизанутый старик. В город соваться нельзя, но можно найти теплотрассу.  

- Найдут! Не скроемся.

- Слушайте, в городе миллион собачьих будок. Как вы думаете, какая нам нужна? Это все ерунда. Да, и все в конуру не поместимся. Это же понятно. Ли пошутил, а скорее, он бредит. Какие-то еще огороды приплел.

- Я знаю, куда надо идти! – заметил задумчиво Листик.

- Ну, поделись! – скривил губы Дим-Дим.

Он не любил, когда кто-то вмешивался в его решения.

- В стороне от старой трассы есть дачи. Этот район давно заброшен, и дом можно выбрать потеплее, с печкой! Чем не огороды?

- Между прочим, Листик прав. – подтвердила Зайка. - Я тоже слышала, что там защита есть.  

- Ага! Так я и, поверил! – усмехнулся недоверчиво Дим-Дим. - Тащиться в такую даль… Нет уж, дудки, без меня…

- Конечно! Нашему Диму предоставят персональный особняк! Он же богатенький Буратино! – пропела ехидно Зайка.

- Ты что, повелась на фантазии чертова Ли? И, Листик туда же…

- Ли никогда не врет! – заступились дружно за китайца Саша-Таша. – Он хороший, просто старенький.

- Это, во-первых. – загнула Зайка один палец. -  Во-вторых, какая разница, где жить? Повторяю, для слабослышащих, там есть защита! Ребята, с которыми я раньше… в общем, они проверяли.

- Чего же они не остались?

- Они жили, пока Светлячок не нарвался на патруль. Он без спросу в город убежал, надеялся маму найти. Ребята пошли его выручать и, больше… не вернулись.

Зайка скупо поджала губы. Ее поддержал Листик.

- Почему бы не попробовать? Тем более, сам говорил, здесь облава намечается. А, так, хотя бы подальше от города и патрулей.

- Ребят, вы серьезно? – сдался Дим-Дим.        

Листик встряхнул куртку и невозмутимо продолжил:

- Я отлично знаю эти дачные участки.

- Врете Вы все! – не выдержал Дим-Дим. - Сами себя успокаиваете. Нет там никаких домов. Поле, и все. Хотя, ты же птица-воробей, вот и лети себе!

- Я бы улетел, да крылья… подрезаны.

Листик охнул, побледнел и зажмурился, переводя дыхание:

- Блин… только не сейчас. – прошептал он себе под нос. – Пожалуйста!

Зайка заметила, что Листику стало плохо.

- Ты чего? Сердце? Прилечь надо…

- Отпустило! – отказался мальчик. – Все нормально, живу.

Он выпрямился и, смело глядя в глаза Дим-Диму, сказал:

- Давай проверим! Вернуться никогда не поздно.

- Проверяйте! Без… меня.

- Дурак ты, Дим-Дим! – не выдержал Листик.  - Лучше скажи честно, мы для тебя обузой стали.

Близнецы моментально взялись за руки, как будто испугались, что их могут разлучить.

- Ты ненормальный! – пролепетала Зайка. - Ребята, не надо ссориться!

- А, ты чего его защищаешь? – накинулся на девочку раздраженный Листик. - Ну, конечно! Можешь в любой момент к мамочке в теплую квартирку вернуться. Примет, никуда не денется! Или, к папаше, на другую сторону Луны «луноробусы» летают. Получишь законный чип и забудешь про нас, как страшный сон…

Зайка, едва сдерживая эмоции, промолчала. Она уже однажды решилась сделать так, как посоветовал Листик. Набирали группу добровольцев ухаживать за растениями в лунных садах. Билеты оплачивала компания, без гарантии возврата обратно. Зайка осталась на Земле, хотя желающих было, хоть отбавляй. Она не испугалась задержаться на чужой планете. Скорее, не хотела случайной встречи с отцом. За то время, что он ушел из семьи, много чего изменилось. Выворачивать душу и жаловаться на судьбу она бы ни за что не решилась.

- Будете вредничать, могу и улететь! – пригрозила она детям.

Она наткнулась на умоляющий взгляд Листика, который безмолвно попросил принять правильное решение, от которого зависело что-то очень важное. Зайка стушевалась (в конце концов, не она же главная), но что-то подсказало, надо взять ответственность на себя. 

- Пошевеливайтесь! Кто со мной?

Дим-Дим понял, что теряет позиции лидера. Он вышел вперед и сухо сказал:

- Будет вам дом, с печкой. Обещаю! А, за тобой, Листик, я прослежу, уж будь уверен!

- Да, пожалуйста! – отмахнулся мальчик. – Сколько угодно!

Он заметно повеселел, на всякий случай, приложив ладонь на сердце, как защитный щит.

- Ли! Ты с нами? – вспомнила о старике Зайка. – Собирайся!

Куча закачалась, но из нее никто так и не показался. Старик-китаец пожелал остаться в одиночестве.

 

                                       ***

 

Денег на проезд, конечно, не наскребли, да и не было в этом надобности. Все расчеты считал бы электронный автомат с персонального чипа, а этого детям меньше всего хотелось. Конфедераты моментально получают геоданные, а это риск угодить в приют для сирот. Пришлось плестись пешком вдоль заброшенной скоростной автотрассы, что тугой стрелой улетела далеко за линию горизонта. Город, с его суетой, небоскрёбами и неоновой рекламой остался позади. Запахи «кондитерских» и ресторанов больше не щекотали ноздри голодных беглецов.

Дорога, хоть и не использовалась, как в прежние времена, но осталась безупречно ровной, гладкой, как будто смазанная маслом. Шины редких, практически раритетных электро и солнцемобилей скользили по ней, как фигуристы по льду, стремительно и бесшумно. Обочина выглядела гораздо хуже. Влажная земля, местами перемешанная с галькой и песком, от луж не спасала. Дети отнеслись к этому «неудобству» более, чем равнодушно, и даже не подумали увернуться от грязи, что временами летела из-под колес несущегося на предельной скорости транспорта. Их одежда и не такое видала, так что особой нужды беречь не было, благо, дождь скоро прекратился и робко выглянуло солнце. Промокшими ботинками и сапожками путешественники безучастно захлюпали по вязкой жиже, пока не уперлись в столб с указателем, направляющим в сторону от трассы.

- Кажется, пришли. – выдохнул облегченно Листик. – Что дальше?

Сквозь пожухлую листву фруктовых деревьев показалась островерхая, чуть пригнутая к земле арка из ржавого металла на четырех ажурных опорах. Она склонилась в подобострастном поклоне, вызывая противоречивые чувства. У одних, чувство жалости и слезливые воспоминания о минувших днях, у других, презрение, как к нечто отжившему, ненужному. Под порывами ветра, на нижнем ярусе, протяжно и тоскливо заскрипела болтающаяся на одном гвозде жестяная табличка.

- Садоводство «Дачник». - прочитал Листик, жмурясь под теплыми лучами. - Ребята, мы на месте! Это здесь!

Он убежал вперед на несколько метров, время от времени срывая с одичавших кустов побитые первыми заморозками ягоды.

- Я в этих огородах сто раз был! Я их узнал! У одной бабули помогал яблоки собирать, за это получил горячий обед. – похвалился мальчик, вспоминая с теплотой о недавнем прошлом.

- Чего ж она не оставила такого ценного работника? – съехидничала Зайка.

- Очень смешно! Зачем ей лишний рот? Сама только огородом жила, да и, старенькая она.

Он выплюнул кислую смородину и беззаботно присвистнул, как будто не держал зла на пожилую женщину. Доживая век, она из последних сил старалась сохранить то, что имело ценность когда-то, в годы молодости. Медовый аромат ее яблок и впрямь нельзя сравнить с клонированными, что лежали одинаковыми рядами на прилавках городских супермаркетов.

От бывшего садоводства практически ничего не осталось. Дома разрушились до фундамента. Прогнившие, изъеденные червями почерневшие доски скупо свидетельствовали о былых радостях дачников. Сады одичали, почва, заботливо взрыхленная под посадки, скрылась под травой-муравой и бурьяном. Воздух пригорода наполнился запахом сырой коры, затхлых подвалов и гнили.

- Ой, мы как в прошлое попали! – заметила Зайка. - Даже не верится, что когда-то люди выращивали овощи и цветы.

- Жили, горя, не зная! – присвистнул Листик. - Без облав, уж точно!

- Ты забыл про войны. – прервал его Дим-Дим. - Почитай историю.

- Такое ощущение, что люди не хотят жить мирно и спокойно! – подключилась Зайка. – Зачем мы все усложняем?

- В том то и дело, что просто. Людям не хватает драйва. А, еще, денег, славы и власти.

- Точно!

- Долго еще? – заныли Таша-Саша. - Мы устали… Мы спать хотим. Ага, и есть… тоже.

- Я что-то вижу! Не нойте! Терпите.

Дим-Дим ткнул пальцем в высокие ворота, закрытые на амбарный замок. От них по периметру растянулся высокий забор из ровного штакетника, разграничивая границу дачных участков.  

- Короче, пришли. Что я говорил!

- Странно… - наморщила лоб Зайка. – Почему именно это место?

- А, где до-о-о-ом? – спросили удивленно близнецы, крутя по сторонам головами. – Ты обещал печку!

- Послушайте. Это называется интуиция. – махнул рукой Дим-Дим. – Есть другие предложения? Внимательно слушаю.

- Короче, хватит спорить. Ищите лаз. – вмешалась Зайка. - Если есть забор, и тем более, когда ворота на замке, должен быть какой-то тайный проход. Посмотрим, что там, на другой стороне. Возможно, Дим-Дим прав и там есть укрытие.

- Воспоминания о днях счастливого детства? – спросил с сарказмом Дим-Дим.

- Почему бы, и нет. У нас всегда с ребятами в заборе была тайная штакетина. Удобно. Не надо обходить весь забор. Отодвинул, и ты на другой стороне улицы.

Она уверенно повела детей вдоль ограждения, раздвигая гигантские лопухи, которые так и норовили прилипнуть к одежде. Скоро, действительно, девочка нащупала держащуюся на одном гвозде штакетину.

- Что я говорила? Лезем по-очереди. Осторожно.

Дети выстроились друг за другом, ныряя головой в зияющую пустоту.

- Все на месте? – пересчитала Зайка ребятишек на другой стороне. - Так, и где мы?

Дим-Дим и ребята с удивлением огляделись. Перед ними простерлось заброшенное поле, заросшее дикоросами, без признаков хоть какого-то строения. Хотя, нет, метрах в пятидесяти от них показалась покосившаяся конура, по-видимому, без собаки.

- Больше идти некуда. – сказала сухо Зайка. – Зато, это и есть собачий дом. Как Ли предупреждал.  

Дим-Дим от отчаяния заскрежетал зубами. На заброшенном заводе было сыро и холодно, но относительно безопасно, хотя бы на несколько дней. Мальчик горько пожалел, что не воспользовался правом старшего, и тупо повелся на общее настроение. 

- Что нам даст эта конура? Вы с ума сошли? Скоро ночь. В поле будем ночевать? Отличное решение. Между прочим, Ли остался на заводе. Не дурак…

Как назло, на садоводство внезапно опустился плотный серый туман. За считанные минуты он поглотил в ненасытное брюхо и огороды, и поле, и детей, да так мощно, что на расстоянии вытянутой руки ничего нельзя было разглядеть. 

- Ну, только этого не хватало! – пнул от злости мальчишка подвернувшийся булыжник. - Может, и в этом я виноват?

- Эй, ребятня! Взяться всем за руки! – сконцентрировалась Зайка. - Ищи вас потом…

Дети встали вереницей, нащупывая вслепую друг друга.

- Может, до будки дойти? – предложил примирительно Дим-Дим. – Поверим на слово Ли. Как считаете, ребята?

- Туман. Ничего не видно… – расстроилась Зайка. – Я не вижу будку.

- Если пройдем вдоль забора метров пятьдесят, а потом немного влево, то не собьемся. Я запомнил.

- Тоже мне, Иван Сусанин! Надо было сразу к будке идти, а не выяснять, кто виноват и что делать.

Близнецы предусмотрительно примолкли. У них не осталось сил на жалобы. В вязком киселе тумана компания детей напоминала унылые привидения, еле перебирающие ногами от усталости.

Идущий впереди колонны Дим-Дим неожиданно взвыл от боли:

- У-у-у… Блин! Нога-а-а-а…

Он резко остановился, как тут же сверху на него навалились кучей-малой дети.

- А-а-а-а! О-о-о-о…

- Что случилось-то? – пропыхтела девочка, кое-как выбираясь из-под груды ребячьих тел. 

- Кажется, я сломал ногу! И, будку нашел! Даже не знаю, что хуже.

- Ой, а там собаки нет? – пропищала Таша, прячась за Сашу. – Я ужас, как боюсь!

- Нашла, о чем думать! – зацыкали на нее мальчишки. – Трусиха.

- А, что! Меня дворняга в детстве покусала. Знаете, как больно.

Девочка почесала место, куда, предположительно ее укусила неизвестная собака.

- Даже шрам остался.

Она ткнула под нос Листику руку.

- Вот, видишь? След от зубов, между прочим…

- Да ничего я не вижу! Туман же! Потом покажешь, не до этого сейчас.

- Так! Все рядом? – переспросила Зайка.

- Дааа… – раздался стройный детский хор.

- Димыч, ты не ошибся?

 - Да, точно, нашел! Попробую внутрь залезть… Посмотрю, что там да как. Ждите.

Он на какое-то время замолчал. Из будки слышалось лишь его пыхтение.

- Эй, что нам делать-то? Вылезай, давай!

- Давайте за мной… По одному! Тут безопасно.

- Дим-Дим, ты рехнулся! – запротестовала Зайка. - Как мы в ней поместимся-то?

- Спокойно! Кажется, места всем хватит, потеснимся, не впервой.

- И, почему я должна тебе верить? – заворчала девочка, протискиваясь в конуру.

Дим-Дим сказал правду, в которую и сам бы в другой раз ни за что не поверил. Снаружи будка выглядела обычной, но внутри оказалась просторной и сухой. За весь день дети впервые расслабились. В тепле их мгновенно разморило.

- Ой, не спите! – переполошилась Зайка. - Замерзнете!

- Мы чуть-чуть. – пролепетали близнецы, причмокивая губами.

- Только одним глазком! – повторил за ними Листик.

- Нельзя! Дим-Дим, помоги! – отчаялась девочка.

На ее призыв мальчик ответил мирным посапыванием. Зайка пожала плечами, и сама не заметила, как провалилась в глубокий сон. Девочке впервые за долгое время приснилась идиллическая картинка, с ромашковой поляной, залитой летним солнцем. Над головой жужжал толстый полосатый шмель, нос щекотали ароматы полевых цветов, а по ладошке медленно ползла божья-коровка, поблескивая лаковым панцирем в черно-красный горох.

 

 Божья коровка,

 Улети на небо!

 Принеси нам хлеба!

 Черного и белого,

 Только не горелого! – пропела она во сне детскую считалочку.

Насекомое послушно выпустило короткие крылышки и улетело к облакам.

Зайка расстроилась:

- Эх, все равно не вернешься! Хоть бы хлебушка принесла, даже горелого. Ребята проснутся, а кушать нечего.

Вместо этого налетел колючий ветер, спряталось за тучу солнышко, мороз пробежал по коже. Сон прекратился. Зайка открыла глаза.

- Так это мне приснилось! – разочаровалась она.

 Друзья спали вповалку, не догадываясь о ее цветных сновидениях.

- Бли-и-и-и-ин…  Во сне было тепло.

По ее руке пробежали «мурашки».

- Что это?

Зайка поднесла руку к глазам и увидела божью коровку, ту самую….

- Вернулась? Зачем, тут тебе не лето… Все равно хлебушка ты нам не принесла.

Насекомое миролюбиво пошевелило усиками.

- Ладно, оставайся! Только не высовывайся наружу.

Божья коровка знакомо застрекотала и, не послушавшись совета девочки, вылетела вон из укрытия. Зайка из любопытства высунулась вслед за ней.

- Если все не так страшно? Вдруг, туман рассеялся? Может, удастся ягод на дачах набрать. Ребят кормить чем-то надо.

Действительно, туман разошелся, будто его и не было. Солнце прогрело влажный воздух, легкий ветерок ласково коснулся Зайкиной щеки…

- Не поняла… Лето? Эй, ребята, просыпайтесь!

Она растолкала друзей. Из будки нехотя вылезли помятые и заспанные дети. Они открыли рты от удивления, протирая усердно глаза.

- Лето настало!

- Ух, чудеса! А, нам это не снится?

- Я не понял, где мы оказались?

Все-таки сон, да еще в безопасном и теплом месте пошел всем на пользу. Не надо было никуда торопиться, и силы откуда-то взялись. Довольно быстро дети разглядели клеверное поле, которое от дуновения ветра плавно закачалось, как волны на море. В ушах зазвенел разреженный воздух, или что-то другое, но живое, доброе и уютное. Может быть, так мы слышим время или игру солнечного ветра, которую можно увидеть через едва прикрытые ресницы…

Листик удивил зачарованную малышню:

- Ребята, я дом нашел! Смотрите!

- Где? Где?

- Смотрите, вон там!

Он повернулся лицом к далеко стоящему зданию, на крыльцо которого вышел мужчина в длинной черной рясе…

- Странно, что мы его раньше не заметили… Но, там кто-то живет. – проговорила вслух внимательная Зайка.

- Сам вижу! – отрезал Дим-Дим, приглаживая на голове непослушные кудри. – Можем попасть в ловушку.

- В таком безлюдном месте? – возразила Зайка. – Вряд ли. Давай, хотя бы хлеба попросим?

- Говорю же, опасно. Загребут всю компанию.

- Нам терять нечего. От голода долго не протянем.

Пока дети раздумывали, как поступить в столь неоднозначной ситуации, священник направился им навстречу первым.

- Здравствуйте, чадушки! Как вы? Все в порядке?

Мужчина широко развел руки, с любовью сгребая в охапку ребятишек.

- Идемте скорее. Вижу, изголодались…

- А, Вы кто? – вырвалась из его объятий Зайка. – И, вообще, куда мы попали? Я же помню, было сыро и холодно, мы шли по садоводству, потом нашли эту собачью будку.

- Эта конура не раз детишек спасала! – улыбнулся приветливо священник. – А, вы не беспокойтесь. Я, отец Георгий, уж будьте уверены, прослежу, чтобы вас накормили и разместили на ночлег.

Зайка ничего не поняла, но решила оставить расследование на потом.

Растерянные дети послушно зашагали вслед за отцом Георгием. Вскоре показался крытый шатер, из которого доносились умопомрачительные запахи кухни.

- Рассаживайтесь! Будем обедать!

Дети горохом рассыпалась вдоль длинного стола, двигая стульями. Перед ними незамедлительно возникли тарелки с дымящейся кашей, приправленной настоящим сливочным маслом. Дружно застучали ложки, и скоро тарелки опустели.

- Первый раз за последнее время объелся! – объявил во всеуслышание Листик, нежно поглаживая надувшийся живот.

Зайка покосилась на мальчишку. Она заметила, что за все время путешествия Листик был крайне сосредоточен и напряжен, как будто боялся, что не дойдет, или планы ребят переменятся. Что-то потянуло его в эти места…

- Спасибо! Очень вкусно! – поблагодарили хором Саша-Таша, облизывая масляные губы.

Заметив немой вопрос в глазах Дим-Дима и Зайки, священник сказал:

- Я провожу вас в… детский лагерь. Там все поймете. 

     

 

***

 

 

Ольга не заметила, как подружилась с Данькой и черепахой Черри. Ее душой потянуло к рассудительному парнишке. Наготовив для черепахи капустных листьев, она наблюдала, как мальчик старательно выводит на лопухах загогулины, штрихи, из которых получаются цветы, чьи-то лица или дом с окнами в резных наличниках… Ясно же, его воспоминания.

- Дань, ты где рисовать научился?

- В художественной школе! Три класса успел закончить.

- А, потом? Разонравилось?

- Нет. Так получилось…

Рука мальчика на мгновение зависла в воздухе.

- Не хочешь говорить?

- У нас запрещено. Если про плохое вспоминается…

Женщина вспомнила слова отца Георгия, что Даня скучает по друзьям, но было что-то более болезненное в душе мальчишки, если решился искать Другую Реальность.

- Разве у вас бумаги нет? Жалко, лопухи вянут.

- Ну, и что! Так интереснее…

- Что правда, то правда. – кивнула Ольга. – А, ты был в храме отца Георгия?

- Один раз.

- Давай вместе сходим?

Данька вскинул на Ольгу удивленный взгляд:

- А, разве можно?

- Я спрошу. Думаю, в этом нет ничего страшного.

- Тогда пойду. Мне там кое-что сделать надо.

- В храме?

- Ага.

- Но… там же ничего нет. Так, две-три иконы, печка да лавочка.

- Кому как… – покачал головой мальчик.

 

***

 

Ольга разрешение получила. Уже на следующий день она и Данька стояли на крыльце храма. Их встретил отец Георгий.

- Ох, какие гости пожаловали! Милости прошу…

Несмотря на лето, в храме топилась печь. По помещению растеклась нега, в которую хотелось закутаться, как в мягкий, пушистый плед.

- Ой, на улице же не холодно! – удивилась женщина, поглаживая пальцами лаковые изразцы. – Лето!

- Верно, у нас тепло, а где-то, очень холодно. – ответил непонятно священник. – Или, кому-то. Тепло никогда не помешает, особенно, когда не хватает своего, душевного.

Ольга, наученная опытом, поняла, что раз печь топится среди лета, значит, в этом есть необходимость. Она еще не до конца поняла всю сложность новой Реальности, поэтому решила промолчать и не задавать глупых вопросов.

Данька воспользовался случаем. Пока взрослые вели тихую беседу, мальчик нашел то, что хотел. Он остановился у стены, на которой висела та самая икона, с которой любил разговаривать отец Георгий. Мальчик задрал голову, обращаясь к образу:

- Здрасьте… Я, Даня. Помнишь меня?

Данька проморгался, стряхивая с ресниц горошины слез.

- В прошлый раз я просил, чтобы ты помог мне вернуться. Извини, я передумал. Многое изменилось. Теперь у меня есть подружка Черри, это черепаха, я не могу ее оставить. А, еще отец Георгий, и… Ольга, Филипп, ребята. Я хочу попросить за друзей, которые остались там… пусть будут вместе, пусть не расстаются, лишь бы остались живы, а я, как-нибудь… научусь жить без них. Так можно?

Он моргнул и отвернулся. В глазах мальчишки задрожали линзы прозрачных слез. К Листику подошел священник, обняв за хрупкие плечи.

- Нравится икона? Как ты ее разглядел?

- Я разговаривал с тем мальчиком!

Данька кивнул на образ ребенка, над которым склонилась красивая женщина.

- Мне кажется, он меня понимает. Хоть и, маленький…

- Разве в возрасте дело? Признаюсь, я тоже с ними разговариваю.

- И, как?

- Радость после такой беседы…

- И, у меня. – признался ребенок смущенно.

- Так и, славно! – погладил ласково священник Даньку по голове. - Приходи, когда захочешь. Не надо спрашивать.

- Так, мне больше не надо! Он же меня услышал!  

 

-6-

 

Зайка не сдержалась и набросилась с упреками на Дим-Дима:

- Кто из нас старший? Ты хоть понимаешь, что происходит? Давай уже, руководи.

- Тихо, тихо. – ответил невозмутимо мальчик. - Что не так? Вы хавать хотели, пожалуйста, мерзли, здесь лето, даже на улице ночевать можно. А, дом… Так вот же он! Мы до него несколько метров не дошли.

Дим-Дим ткнул пальцем в сторону храма. Зайка с его доводами согласилась. По факту, он прав, не придерешься, но что-то внутри скребло и не давало расслабиться. Как-то все слишком…

Слишком добродушный и гостеприимный священник, слишком щедрая повариха, слишком тепло и спокойно… Даже, слишком сыто.

Девочка давно научилась жить в среде повышенной опасности. Не доверять интуиции она не имела права. Было бы куда привычнее и понятней, если их компанию просто прогнали или привели в полицию. Любое проявление заботы и внимания сигнализировало, что может быть ловушка. Именно по этой причине у Зайки от напряжения заболели мышцы спины.

- Дим, мне страшно…

- Зайка, давай погреемся, пока есть возможность. Если что, через будку вернемся обратно.

- Так не пойдет! Надо бежать сейчас, пока не попросили за обед рассчитаться. Нам платить нечем, так что… Я ухожу.

Она резко поднялась с места.

- Кто со мной? Я могу и одна.

- Остановитесь! Не уходите!

Перед ребятами появился как из ниоткуда Данька, задыхаясь от радости и удивления одновременно. 

- Даааняааа!

- Ты нашелся! – подпрыгнул вслед за сестрой Саша, едва не свалив друга с ног. – Как хорошо! Мы знали, знали, а Дим-Дим не верил!

Зайка, Листик и Дим-Дим присоединились к близнецам, ощупывая и обнимая мальчика, как будто боялись, что он… ненастоящий, фантом.

- Как же так? Живой… Вот так новость…

- Ага! Живой, какой же еще!

Таша не могла успокоиться:

- Как ты здесь оказался? Рассказывай!

- А, Вы как? – спросил растроганный Данька. – Не могу поверить! Я ведь только недавно загадал… а уже сбылось.

В его голове возник ответ: - Мальчик с иконы помог. Я хотел, чтобы друзья были вместе, и вот… Надо будет обязательно поблагодарить его!

- Шли по дачам, шли, а потом начался туман, мы в будку погреться залезли.

- А, вылезли, уже здесь?

- Сами не поняли, куда попали. Вот думаем «делать ноги».

Данька поспешил успокоить друзей:

- Ребят, я страшно рад! Я хотел вернуться, а отец Георгий сказал, что вы должны сами найти… Дорогу. Вот, вы и нашли! Не надо вам уходить, вы на месте. Ни о чем не беспокойтесь.

- Да ты толком объясни, что нашли? – спросил Дим-Дим.

- Портал. То есть конуру собаки. Это проход в нашу Реальность.

- Как? – растерялись дети. – На самом деле… Другая Реальность?

- Какая разница! Главное, мы вместе. Здесь лучше, чем Там.

- Так ты не знал, что нас встретишь?

- Конечно, нет. Я еще удивился, когда Филипп так хитро посмотрел, когда попросил встретить новеньких.

- Типа, нас?

- Ага! Да, и отец Георгий, скорее всего, знал.

- Тот бородач, что нас встретил? – предположила Зайка.

- Он у нас один такой. Ох, ребят, как я рад! Я вам все-все покажу и расскажу, а еще у меня черепаха Черри есть. Хотите посмотреть? Вы с ней подружитесь. Она добрая.

- Дань, ты подожди радоваться. – оборвал мальчика Дим-Дим. - Что с нами дальше будет?

- Ну, это как у всех. Сначала, реабилитационный центр. Только это звучит так страшно, а на самом деле, детский лагерь. Кино каждый день, на речку ходим купаться, футбол, вечером костер обязательно, песни поем, истории рассказываем, только не страшные, а то малышня боится потом спать без света, еще Филипп всякие приемчики показывает. Я рисую…    

- Данька, а в том доме печь есть? – перевела разговор в другое русло Зайка, указывая взглядом на храм.

- Есть… И, даже топится. 

Дим-Дим дурашливо высунул язык:

- Ну, что, выкусила?

Зайка на гримасы Дим-Дима внимания не обратила.

- Зачем ее топить? Лето же!

- Отец Георгий говорит, это для тех, кого нужно отогреть.

- Как для нас?

- Да. Он имел ввиду душевное тепло. Это то, чего нам не хватает.  

Данька собрался продолжить рассказ, как к детям присоединился отец Георгий.

- Как настроение, отроки?

Он занял место во главе стола и смиренно сложил руки.

- Отдыхайте, набирайтесь сил… Ничего не бойтесь, потому что вы в полной безопасности. Для вас поставлена отдельная палатка, герб придумаете сами, и можете оставаться здесь столько, сколько хотите.

- Мы хотим разобраться! Сразу предупреждаем, денег нет.

- Вы ничего и никому не должны! Запомните это на всю жизнь!

- Почему будка есть, а без собаки?

Зайка никак не могла поверить в происходившее, и все время задавала провокационные вопросы.

- Если захотите, то придумаете ее сами. – ответил невозмутимо отец Георгий.

- Шутите?

- Даже в мыслях не было! Просто подумайте, какая должна быть собака, и она станет жить в этой конуре. Это… свойство этой Реальности.

Дети недоверчиво поджали губы.

- Не торопитесь, чадушки! Пусть пройдет время, и недоверия не будет. Как, у Дани.

Глаза священника были настолько добрыми, что усомниться в его словах никто из присутствующих не смог.

- Даня проводит в лагерь, устраивайтесь, а я потом загляну… Вечером у нас сегодня фильм. Надеюсь, что отоспитесь и тоже заглянете. Любите кино?

Не успели дети ответить, как к отцу Георгию присоединились Ольга и Филипп.

- Вижу, познакомились?

Ольга смущенно опустила глаза:

- Как новенькие? Все в порядке? Наверняка, растерянны и всего боятся.

- Как всегда, недоверие и страх. Это временно.

- Я их понимаю. – кивнула Ольга. - Вопросов будет много.

- Дети мои. Поймите. – произнес священник тихо. – Ведь только кажется, что здесь Другая Реальность. На самом деле, ее не существует.

Филипп вскинул непонимающий взгляд:

- Почему вы так говорите? Опять, философия?

- Я хочу сказать, что реальность всегда такая, какой Вы хотите ее видеть. Именно Вы создаете мир в любом удобном формате. Когда нам плохо, то и мир наш плох, а когда радостно, то бабочки порхают, и мы не замечаем того зла, которое возможно есть рядом, но…  уже не для нас.

Молодые люди не знали, как реагировать на слова отца Георгия.

- Разве Вы не заметили, проходит время, и те, которые жили здесь некоторое время, куда-то уходят? На их место приходят другие…

Филипп согласился:

- Да, есть такое. Но… зачем? Всегда хотел спросить, да неудобно было.

-  Что ж, это коснется и вас, отроки. Рано или поздно, Вы захотите создать Другую Реальность, свою собственную. С вашими законами и правилами.

- Зачем? – пожала плечами Ольга. - Здесь так хорошо!

- Для начала, да. Со временем приходит понимание, здесь все обобщенно, одинаково хорошо для каждого. Человек потому и личность, что не может жить по общим правилам, он индивидуален, а потому и реальность должна быть непохожей на другие.

- А, как понять, что пора…

- Когда ты поймешь, кто ты, какой, чего хочешь.

- Да много чего!

- Есть нечто, с чем бы ты ни расстался никогда, не смотря ни на какие трудности. Это и есть твоя задача на всю жизнь. Только в этом случае ты будешь счастлив, а значит, и твоя реальность будет таковой. Между прочим, строить новую жизнь вдвоем гораздо проще…

Время одиночек ушло безвозвратно. Пришла пора объединяться, строить крепкие связи, семьи, в том числе, где есть дети… Да-да, только без личной ответственности ничего не получится. Вы сами ушли из мира, где правит эгоизм. Ищите тех, с кем Вам по пути, помогайте добрым словом и заботой. Создавайте новую Реальность, основанную на доверии и любви. Ваша задача, научить детей жить счастливо, но так, чтобы каждый с детства понимал, он сам хозяин своей судьбы.

- Если бы мы знали, как этого достичь…

- Конечно, это труднее, чем прийти в храм и попросить помощи. Это труд по поиску самого себя, и начинать надо с детей. Присмотритесь, в каждом из них заложено нечто, что даст в будущем возможность заниматься любимым делом. Это счастье, жить в радости.       

Он посмотрел на Ольгу и Филиппа, а потом добавил:

- Мне кажется, я даже знают тех, кто вам поможет…

- Отец Георгий! А… как Вы священником стали? – решилась задать неудобный опрос Ольга.

- Кто вам сказал, что я, священник?

- То есть… Кто же? Вы, шутите?

- Я, актер. Играл в постановке, а потом в антракте ушел со сцены и больше не вернулся. Тогда и крест снял.

- Зачем?

- Устал жить и притворяться. Устал унижаться, устал от собственной никчемности. Хотелось всего и сразу, денег, любви, свободы, главных ролей. Попал сюда и понял, что моя роль не закончилась, она стала главной. Той, о которой мечтал в прошлой жизни. Я остался священником, только здесь нельзя быть бутафорным. Однажды я нашел за печкой иконку. Перед ней захотелось выговориться, пожаловаться на Судьбу, поплакать. Странное дело, пришло облегчение, и я каждый день взял себе за правило разговаривать и делиться мыслями с теми, кто изображен на куске рассохшейся доски. По сути, это мать и сын, обычные люди, но в них столько любви, что невольно часть ее переходит и на тебя, а от тебя, к другим. Хочется быть за себя ответственным… Понимаете?

- Но… есть обстоятельства, когда от нас ничего не зависит! – воскликнул Филипп.

- Придумки слабого человека. Вот ты, молодой и сильный парень, спортсмен… Как ты мог позволить, чтобы над тобой издевался хилый солдатик?

- Да я же… он же… - запротестовал бурно парень. – Не знаю. Сломался. Испугался. Презираете меня?

- Не обманывай себя! Ты подумал, тот солдат сильнее, у него власть, а ты, бесправный призывник.

- А, что оставалось делать? Биться до смерти?

- В том то и дело. Так ты и попал под трибунал, и снова страх. Тебя сломили твои же сверстники, только жестокие и беспринципные. Разве они сильнее тебя?

- Да-а-а-а… Противно! – опустил плечи юноша. – Так уж случилось.

- Не тебе одному, мой друг. Вот и Ольга ждала помощи. В детстве привыкла к опеке родителей, потом ждала того же от мужа. А, что ты сделала для себя сама?

- Я поняла! Почему же раньше не догадалась?

Ольга закрыла лицо руками.

- Получается, не взяла на себя ответственность. Я ждала помощи, и жалости…

- Как многие из нас. – подвел неутешительный вывод отец Георгий.

- А, дети? В чем они виноваты?

- До определенного возраста взрослые в ответе за чад. Мы не учим детей жизни. Да и как, если сами, как слепые котята… Безвольные, слабые, жмемся к тому, кто сильнее, кто нас обогреет, но получаем только боль. Скорее, мы детям предлагаем практичный мир, без эмоций и чувств, нам кажется, что так легче выжить. Ох, какая же это ошибка!

- Слишком нерадостная картинка вырисовывается…

- Все можно изменить! – выпрямил спину отец Георгий. - Надо научиться любить и сострадать. Я случайно, еще в Том мире, услышал сказку о Королевстве «Мир Детства» и злого волшебника «Жестокое Сердце». Слышали, может? Смысл этой сказки, как вернуть детей и родителей друг другу.  

- Разве это возможно? Давным-давно родители перестали искать связь с детьми. Так проще выжить.

- Это дело не одного дня, кропотливое, но благодарное. Секрет в том, что нам не потребуются кирпичи и гвозди, орудия и разрушительная война. Наше оружие, раскрытие потенциала каждого человека, от самого маленького до самого взрослого. Мы потеряли веру и смысл нашего существования. Кажется, что есть, спать, развлекаться, это и есть то, зачем мы рождаемся. Оттого и страшимся смерти, что она не дает нам возможности подумать о будущем. На самом деле, человек имеет бессмертную душу, только надо уметь ее сберечь, не запятнать и тогда станет понятно, что все не просто так. Не настолько просто и примитивно.

- Не понимаю… Можно, конкретнее?

- Человек приходит в мир с определенной задачей.

- Как же ее понять?

- Тут-то и надо быть внимательными к себе, и своим детям. Если вовремя заметить, от чего человек получает радость, поддержать его в начинаниях, то получится Личность, которая умеет творить, создавать Миры и Реальности. Это полная Свобода от чужих установок, желаний и приказов. Найти себя в этом многогранном и непростом мире и есть счастье. Вы видели новеньких детей?

- Не долго…

- Они зрелые личности. Вы к ним присмотритесь… Многое про себя поймете.

- Ой, а я про Даню могу так же сказать! Он тоже личность, я даже могу сказать, что он будущий художник. Или… зоолог. Он свою Черри просто обожает... Как же понять, в чем его счастье?

- Он сам выберет свой Путь, главное, не мешать. Пусть рисует, возится с черепахой.  Мозаика его жизни состоит из множества пазлов, которые только он сможет сложить в картину счастливой жизни. Это не значит, что не будет ошибок или разочарования. Они и научат, куда ему идти. Дело тут не в профессии, а в том, какие истины человек будет проповедовать. Во что он поверит всем сердцем. Жить без этого человеку невозможно, все превращается в ничто, пустоту. Прожить жизнь, только ради хлеба и зрелищ, а потом покинуть этот бренный мир, было бы очень страшно. Бессмысленно. С такими мыслями человек превращается в животное, которое ни о чем не думает, не заботится, не сострадает ближнему, не любит и не надеется.

- Надо же! - почесал затылок Филипп. - Вроде просто, а с другой стороны, ответственно. 

- Именно, в этом и дело. Надо не бояться взять ответственность на себя.

- Но, если все будет так, как вы говорите, Наша Реальность исчезнет, в ней не будет необходимости.

- Вы до сих пор не поняли? – хмыкнул священник. - Прыгают с крыши не для того, чтобы разбиться, а, чтобы полететь… Злой волшебник «Жестокое Сердце», на самом деле, не что иное, как эгоизм, черствость, безразличие. Эти качества разрушают, как ржавчина железо, а мечта, мир, любовь, всегда созидают. Это и есть строительные материалы, кирпичики для возрождения «Мира Детства».

 

 

-7-

 

 

Детям досталась крайняя палатка. Она отличалась от других только что, большим размером. Листик с близнецами заупрямились, и ни в какую не захотели расставаться с Зайкой и Дим-Димом. Хотя, это нисколько не помешало им быстро перезнакомиться с местными ребятами. Они со спокойной совестью умчались изучать устройство лагеря. Зайка и Димыч, впервые за последнее время, остались одни, и это несколько напрягало.

- Слушай, а ведь ты тоже о себе ничего не рассказывал. – обронила неловко Зайка.

- А, надо? Зачем тебе?

- Мы же… не чужие. Вроде бы…

- Наверно.

- Как ты остался без семьи?

- Так это она, без меня, осталась. Я просто ушел.

- Почему? Плохо было?

- Чтобы выжить. У тебя хотя бы в детстве был дом, и семья, а я ничего такого не знал. Родичи пили каждый день, из еды, одна закуска, работы не было, денег тоже. Семье власти Конфедерации пригрозили резервацией. Сама понимаешь, такие антисоциальные семьи не должны существовать в высокоорганизованном обществе. А, потом… я разговор подслушал, вот тогда и принял решение.

- А, что… что, ты услышал?

- Ты как-то про поезда говорила, которые детей увозят. Так вот, я просто говорить не хотел. Поверить в это невозможно, мозг ломается. Короче, решили предки меня сдать… точнее, продать, в такой вот поезд. Оказалось, за это деньги неплохие дают. Прибыльное дело. Я, когда узнал, думал, с ума сойду. Поверить не мог. Мои родители… зачем, почему так жестоко? Неужели, бутылка им важнее родного сына?

- Ты это серьезно? Я не верю…

- Во что? В то, что такое могут сделать родители? Или, в то, что это оплачивается?

- Во все. И, в поезда, тоже. Это жестоко.

- Я не настаиваю. Только тебе не желаю оказаться на моем месте.

- А, что потом… с детьми происходит?

- Сказать?

- Угу…

- Тут два варианта. Или на запчасти, для богатеньких клиентов, или в спец-часть, где готовят злобных полицейских, что с облавами ходят.  

- То есть… ты хочешь сказать, что …

- Ты правильно поняла. Запчасти, это здоровые и молодые органы, которые очень требуются обеспеченным бюргерам Конфедерации. Они давно просекли, что искусственные органы негативно влияют на всю энергетику человека. Да, и приживаются плохо, что не гарантирует долгой и счастливой жизни. Человек просто со временем становится роботом, а богачи этого жуть, как не хотят! Кстати, если ты помнишь историю, все начиналось невинно, силикон в губы, выращенные в лабораториях печень и сердце. Сначала все радовались, как чумные, что это прорыв в медицине, что старость можно отодвинуть подальше, нет болезней, а в случае чего, можно вырастить любой орган… Только не прошло и века, как человек потерял свою человечность, да и заболеваний только прибавилось, от которых невозможно придумать вакцину. Силиконовые мозги не знают, что такое любовь и сострадание, и просто человеческие эмоции. Поэтому, у кого есть деньги, бьются, чтобы получить настоящую еду, не из пищевого принтера, и сохранить свое нутро, только вот о человечности в этом случае речи не идет. В общем, это живой рынок, из ненужных ребят. Судьба у всех только разная. У одних родители такие же, как мои, другие сироты, третьи были похищены… да, и такое сплошь и рядом.   

Зайка как зверь заметалась по палатке.

- Неужели все об этом знают и ничего не предпринимают? Это же преступление! Есть же Конвенция по защите Детства!

- Успокойся. Лучше сочини еще одну сказку, только с хорошим концом. Может, сбудется.

- А, что! – вздернула девочка подбородок. - Я могу! Вообще-то, это не я придумала сказку, просто рассказала, как могла, и то, не до конца.

- Фольклор, значит. – улыбнулся грустно Дим-Дим. – Кстати, ты меня извини, что не поверил тебе. Старик Ли оказался молодцом! Вовремя он нам подсказал про собачий дом.

- Ты его еще ругал, слушать не хотел! Старших надо слушать. Тебе такое родители не говорили?

- Ну, я же не знал! – оправдался Дим. – Да, и как его понять, он же… того.

- Сам ты… того. Знаешь, если совсем честно, я и сама немного не верила. Просто выхода не было.  Извини, а что с тобой было потом? Ты сбежал из дома?

- Просто ушел. Родителям дали за меня не хилую предоплату. Значит, как только деньги оказались в их руках, сразу очередная веселая компания, запой, про меня у них и мыслей не было.

- Тебя искала полиция?

- Конечно, я же чипированный.

- Как тебе удалось…

- Не хотел говорить. Чип у меня не читается.

- Не ври! Такого не бывает! – рассмеялась Зайка.

- Бывает. Я и сам не понял сначала, а потом догадался. Меня же продали и, видимо, конфедераты чип раскодировали. Типа, мне он больше не понадобится. Зачем чип в приюте? Там все как роботы, кормят и одевают бесплатно.

- Так ты поэтому не боялся на улицу выходить?

- Ну, да, ты права.

- Что ж ты сразу не рассказал?

- Что бы это изменило? – пожал флегматично мальчик плечами.

Дим-Дим молча опустил голову, а Зайка поняла, как смертельно устала. Этот день показался ей годом. Столько случилось всего невероятного, что она никак не могла сконцентрироваться и понять, хорошо или плохо то, что с ними произошло. Все повернулось с ног на голову или наоборот.

Из слякотной и холодной осени они попали в начало лета, там голодали, а тут объелись, и даже странно, что мысль о еде уже не преследует каждую минуту. Там, в бетонных стенах бывшего завода они продрогли до костей, а здесь в жару топится настоящая печь.

Вроде, живи и радуйся, но где-то в груди засела колкая льдинка и холодит душу. Может быть, она предупреждает, что рано расслабляться?

Зайка вспомнила про сказку, у которой так и не получилось доброго конца.

- Наверно, надо закончить. – подумала девочка. - Все-таки обещала…

В шубе она успела вспотеть и поэтому решительно скинула с плеч ненавистную одежду. Оказалось, под искусственным мехом скрывалась стройная фигурка в симпатичном платье, расшитом легкомысленными оборками. Девочка застеснялась и сделала попытку прикрыть голые колени, но Дим-Дим заметил:

- А, ты … красивая! Странно, что там не замечал.

Зайка раскраснелась, как свекла, но оставила платье в покое:

- Засмущал меня… В конце концов, имею право! Лето же!

Между тем, начали собираться ребята, среди которых затерялись Листик и близнецы. Они несли сухие ветки, складывая в кучу.

- Что это? – спросил Дим-Дим у Филиппа, который присел возле хвороста со спичками.

- Костер разожжем. Это наша традиция.

Когда пламя разгорелось и оранжевые лепестки взметнулись в вечернее небо, кто-то предложил:

- Давайте истории рассказывать!

С места приподнялся Листик:

- Пусть Зайка сказку расскажет. Про Пространства. Только конец надо придумать.

- Отличная идея! – подхватил отец Георгий. - Ты, Зайка, начинай, а финал истории вместе придумаем!

Девочка засмущалась:

- Ох… Это же выдуманная история…

- Расскажи!

- Ну, я не виновата! – уступила она и начала повествование. – Только чур, не смеяться.

- За семью лесами, за семью морями жили-поживали дети и их родители…

Когда она дошла до момента, когда волшебник «Жестокое сердце» завоевал Королевство «Мир Детства», она остановилась.

- Дальше я не знаю, что сказать. Надо придумать оружие, которым можно погубить злодея и вернуть все обратно, чтобы соединить взрослых и детей навсегда.

Дети начали переглядываться и предлагать версии:

- Надо сделать мощный огнемет!

- Нет! Лучше сбросить на злодея бомбу!

- Ха! А, яд? Пусть отравится и сдохнет!

Детей прервал отец Георгий.

- Нет, мои чадушки! Такое оружие не поможет, потому как нет ничего сильнее… Любви. Злоба провоцирует новую злобу.

- Ууу… Такого оружия нет!

- Точно! Откуда любви взяться?

 - Любовь есть в каждом из нас. Просто загляните в свои души, подсветите внутренним светом. Проявите любовь друг к другу, а потом и к чародею. Я уверен, он не сможет устоять, потому что в глубине души только этого и ждет. Думаете, ему нравится быть жестоким и кровожадным? Уверяю вас, всем нужна любовь. Спасение можно найти только в ней.

- И, что тогда…

- Я подскажу свой конец сказки… А, Вы придумаете тот, который сами захотите! Взрослые тоже поняли, какую ошибку они допустили. Оставив детей без участия, любви и заботы они сами, без всякого волшебства, потеряли былой мир и самих себя. Чтобы построить новое государство или вернуть прежнее, не надо строить дороги и города. Надо улыбнуться прохожему, сказать слова благодарности, и чародей «Жестокое сердце» никогда не вернется, потому что ворота надежно заперты на замок, а ключ к нему знают только счастливые люди.

- Слово, Любовь? – спросила, с придыханием Ольга. – Я, права?

- Правильно! – кивнул священник. – Любовь.

- Ни за что не поверю, что родители о нас вспомнят. – сказал недоверчиво Листик.

- Сами, может, не вспомнят, а вы им помогите. Все в ваших силах. Меняйте миры и реальности, создавайте новые. Вот вам и конец сказки!

- Пока что-то верится с трудом. – не поверил Дим-Дим. - Слишком далеко все зашло. Мир стал другим. Мы недавно оттуда. Там страшно, больно, одиноко, все друг другу безразличны, вокруг страх и ненависть.

- Чадушки! Вы не знаете своей силы! - сверкнул добрыми глазами священник.

- Конечно, мы же не волшебники… Заклинаний магических не знаем, волшебной палочки нет. Наша жизнь, не сказка.

- Вы так считаете? Зря. Не нужна никакая магия. Вы сами можете снять чары со взрослых людей и прогнать злодея Жестокое Сердце.

- Ага! – не поверили дети. – А, в чем-сила-то?

- Она называется – ЖЕЛАНИЕ.

- Фигня на постном масле…

- Ты хочешь сказать, что много чего желал, но…

- Ничего не происходило! Ни разу!

- Все потому, что сам себе не верил! Сердце было пустым. Наполни желание любовью, все и произойдет, как задумал.

Дети вокруг костра перестали шушукаться и примолкли. Каждый из них с грустью вспомнил собственную историю, где не осталось места добру и радости.

- Чадушки мои! – продолжил отец Георгий. - Простить родителей трудно, но это единственное решение. Наверняка, каждого из вас когда-то любили, надо вспомнить этот момент. Просто из-за обид ваша память начисто стерла эти счастливые моменты. Несомненно, их было много, да, пожалуй, каждый день. Неужели вас не целовала мама перед сном в соленую макушку? Неужели отец не садил на плечи? Наверняка, вместе ходили в парк развлечений, ездили на море или ловили рыбу в пруду. А, как вам обрабатывали разбитые коленки? С любовью, конечно, хоть и ворчливо выговаривая, что накажут. Все это и есть любовь. Даже, когда родители на вас сердились за непослушание или проказы. Это ничего не значит для всепрощающего чувства. Наоборот, значит, вы были родителям небезразличны.

Воображение детей заработало с удвоенной силой. Каждый отчаянно силился найти в подвалах памяти редкую родительскую похвалу или одобрение. В конце концов, не осталось никого, кто бы не всплакнул от жалости к себе. Родительское внимание оказалось столь скупым, что пришлось цепляться за любой эпизод, где даже утренняя каша, приготовленная вечно занятой матерью, пошла в бонус.  

 Детские сердца, не смотря на лишения и одиночество, не наполнились мстительной обидой. У каждого нашлась добрая история, где они остались детьми, ждущими от родителей заботы и понимания. Мощные энергии ребячьих желаний окрепли, обрели силу и мощным потоком понеслись к тем, кому предназначались.

В этот момент все случилось, как в Зайкиной сказке. Взрослые будто сбросили с себя волшебные оковы и освободились от злых чар волшебника. Их сердца открылись для любви. Они вспомнили о своих детях.

 

 

***

 

- К нам кто-то идет! – подскочил с места взволнованный Листик. Осунувшееся лицо мальчика исказилось тревогой.

- Не бойтесь! – успокоил Филипп. - В нашем Пространстве никому ничто не угрожает. Скорее, кому-то нужна наша помощь… Мы всем рады, встретим, обогреем.

Он приложил ко лбу ладонь. На горизонте показались длинные черные тени, по мере приближения которых можно было разглядеть, что это силуэты уставших людей. Закатное солнце светило им в спины, а по ногам чиркала острая, как лезвие осока, на которую, впрочем, никто внимания не обращал.

Сначала они шли уверенно, плечо к плечу, как бы давая понять, что не отступят, выдержат детские взгляды, но чем ближе приближались огни костра, тем медленнее делался шаг. Если бы не ребятня, что кинулась навстречу с визгами и воплями, неизвестно, чем бы все закончилось.

Дети, настрадавшиеся от обид, голода и одиночества забыли все, что недавно причиняло боль. Они побежали навстречу, не разбирая дороги. Не важно, что от росы промокли худые ботинки, а по щекам размазались слезы.

- Ой, это моя мама! – завизжала девчонка, держащая за руку Филиппа. - Я ее узнала! Я побегу навстречу… Мама!

- И, мои пришли… Ураааа!

- И, мои… Мои! Эй, я здесь! Вы меня видите?

- Мамааа!

- Папааа…

Зайка попыталась отыскать знакомые черты отца или матери, но тщетно. В животе захолодило. Дим-Дим крепко взял девочку за руку:

- Ждешь своих? Угадал?

Зайка посмотрела другу в глаза:

- Не знаю. Все изменилось. И я, тоже. Страшно. Если мама с отчимом, не вернусь обратно никогда.

Ее рука похолодела.

- А, ты? Где твоя Реальность? Ты кого ждешь?

- Не знаю. Я такой же, как ты, мне тоже страшно. Только… моих ждать не стоит. В последний раз я незаметно наведался домой. Он пуст. Скорее всего, родителей выселили, как бомжей. В лучшем, случае.

- А, в худшем?

- Могли умереть. С их образом жизни это не редкость.

- Ужасно…

- Жизнь такова.

Мальчик грустно улыбнулся и сильнее сжал ее руку:

- Я подумал… Только ты сразу не отвечай, ладно?

- Да говори уже! Не люблю недосказанности.

- А, если… родители тебя не услышат? Ну, вдруг такое произойдет? Я подумал… Может, нам вместе создать Свою Реальность? – бухнул он. - Если нет, я не обижусь.

Его полные губы мелко задрожали. Он нарочито небрежно откинул концы шарфа за спину.

- Дим-Дим… Ты… Спасибо тебе! – не сдержала радости Зайка. - Я ведь тоже хотела предложить, но не решилась. Подумала… я же каланча, а ты вон какой… спортсмен-красавец.

- Только девчонки могут строить логику на неправильных умозаключениях. Разве люди вместе из-за роста или цвета кожи?

- Извини… Не подумала…

- Так что, вместе?

- Не получится в этой Реальности, создадим новую. Только вот… как же близнецы, и Листик?

- Так они уже наверно ускакали в свои Пространства. С родителями.

- Даже не попрощались. Свинство, с их стороны.

- Пусть бегут. Наши Реальности всегда могут соприкоснуться, объединиться. Если мы этого захотим, конечно.

- Дим-Дим, а в твоей Реальности существует… мороженое? – облизнулась Зайка, как будто только что отведала порцию сливочного лакомства.

- Ммм… – задумался мальчик. - Пожалуй… есть! Тебе какое?

- Любое, только не из пищевого принтера, а настоящее, сливочное.

- Без проблем! Тогда в твоей Реальности должны быть… пляж, море и солнце! Я хочу нырять, загорать, и без облав.

- Лучше объединить Реальности, и тогда на пляже будут продавать мороженное. 

На руку к Зайке приземлилась божья коровка.

- Ой, про тебя-то я забыла! – устыдилась девочка. - Ты принесла мне больше, чем корочку хлеба. Надо про тебя новый стишок сочинить. Что-то вроде этого…

 

  Ты на зеленом лугу не пасешься,

  И, молоко у тебя не свернется,

  Мир твой на облаке, что в Поднебесье,

  Где все желанья сбываются вместе!

 

- Дим-Дим, а давай всех проводим, а потом…уже и, сами.

- Боишься, что кто-то останется?

- Ну, пожаа-а-а-алуйста!

- Мне самому хочется убедиться, что у всех все срослось, потом, мы с отцом Георгием не попрощались.  И, еще… Я ведь я до последнего не верил, наверно, из вредности. Видел же, что ребятня больше тебя слушает, испугался, что корона с головы упадет.

- Дурень! – охнула Зайка. - У меня и в мыслях не было, все же одинаковые. Просто… иногда кому-то надо принять верное решение.

- Справедливо. – мотнул кудрявой головой мальчик. - Здорово, что ты за Листика заступилась. Он правильно сделал, что привел нас сюда. Он нас спас.

- Мне кажется, он и сам не знал точно, как все будет, сердечко подсказало. Оно у него такое… очень-очень чуткое.

- Согласен! – расплылся в добродушной улыбке мальчик.

- Пошли уже!

 

***

 

Ольга краем уха услышала разговор детей, и с недоумением обратилась к священнику:

- Что происходит? Ничего не понимаю.

У неё заскребло в горле.

- Что и должно, как я и говорил ранее. Мы живем в Одной Единственной Реальности, но своими мыслями разбили ее на мельчайшие кусочки, где поселили страх, отчаяние, злобу. Хорошо, что кусочки объединились, и Королевство «Мир Детства» вернулось. Как в сказке.

 

***

 

Между тем, дети толпились, наступая друг другу на пятки и вытягивали по-гусиному шеи. Кто-то нашел пап-мам быстро, а кто-то не сразу, и пришлось вытирать слезы и мокроту под носом. Третьи нашлись, но не поняли, рады или нет. И, опять объяснения, доводы, признания, и даже взгляды с укором, дескать, что же вы, родители, наделали…

- Ты видела, как близнецы к матери прижались? – спросил шепотом Дим-Дим у Зайки.

- Ага… Счастливые. Могли бы с нами попрощаться.

- Да, ладно! Они же от счастья очумели.

- А, Листик? Ты его видел?

В общей неразберихе и сутолоке никто не обратил внимания на отсутствие Листика. Последний раз он сидел у костра, собранным и задумчивым.  

Родители его на встречу не пришли. По какой причине, знали только они. То ли прощения Листика не заслужили, то ли… не услышали желания сына. Возможно, не захотели. Взрослые люди любят все усложнять.

- Пойду, поищу. – вызвался с охотой Дим-Дим.

- Не надо! – прохрипел за спиной отец Георгий.

У Зайки и Дима ухнуло в животе. Никогда они не видели священника с таким выражением лица. Оно стало мертвой маской, старое, посеревшее, с резкими морщинами и невыносимо пугающим взглядом.

- Чадушки, попрощайтесь с Листиком…

Ноги у детей налились свинцом. Они не смогли сделать ни шага.

- Что… что? Говорите!

Священник молча кивнул в сторону от костра. На земле, распластанный морской звездой лежал Листик. Его широко распахнутые глаза были неподвижно устремлены в небо.

- Да он нас разыгрывает! – закричала Зайка и рванулась к другу.

Ее порыв перехватил отец Георгий.

- Погоди, не тревожь его.

Зайка зажала рот ладонь ладонью, сдерживая всхлипы и рыдания. Ее сердце готово было выпрыгнуть от горя, разорваться на миллион частей…

- Так вот почему… он сюда рвался. Он в последнее время сам не свой был.

- Ты поплачь, чадушко. – сказал ласково священник. - Поплачь…

Дим-Дим присел рядом с Листиком, прикрыл его веки и осипшим голосом шепнул на ухо:

- Как видишь, никто не подрезал твои крылья, братишка. Ты свободен, можешь лететь, куда захочешь…

 

***

 

 Листик не смог придумать ничего лучше, как уйди подальше от чужой радости. Больное сердце дало о себе знать именно в эту минуту. Он инстинктивно прикрыл ладонью левую часть груди. Внутри резко защемило, сжалось в комок. Мальчик задержал дыхание, боясь сделать неосторожное движение. На лбу выступили капельки холодного пота. От слабости в ногах он медленно осел на землю и, потеряв равновесие, повалился ничком. Из последних сил Листик повернулся на спину.

Свернула серебром в черноте ночи Путеводная звезда, такая же встрепанная, лучистая…

Листик подмигнул звездочке и тихо улыбнулся:

- Привет! Посвети мне немножко! Я боюсь заблудиться…

 Где-то там, в Далеком-Далеко, горит Свет в оконце его Дома, в котором тепло, и пахнет настоящими сосисками.

Пройдет время, и Бессмертная душа Листика, в которой живет частичка Бога, того самого мальчика со старой иконы, будет светить тем, кто остался, кто только задумался о прыжке, и собственной ответственности за все происходящее…

 

***

 

Тело Листика перенесли в храм. Затопили печь, хотя по всем правилам делать этого не полагалось, но у этой Реальности, свои законы.

- Дети, это не жар, это тепло. – пояснил отец Георгий. - Пусть оно сопровождает отрока в Дальних Мирах. Мы будем о нем вспоминать, и от этого ему тоже будет теплее.

Филипп, Ольга, Зайка, Дим-Дим и отец Георгий встали у гроба. Листик лежал в деревянном ящике, пахнущим сосновыми стружками, как спящий младенец в колыбели, спокойный, светлый, с умиротворенным сердцем. Все знают, во сне не хочется кушать, а еще, не чувствуешь боли.

- Чадо мои! – обратился отец Георгий к детям. - Надо бы попрощаться с Листиком, сказать что-то доброе, что не успели…

Дим-Дим с усилием разжал рот:

- Пусть Зайка…

- Яааа?

- Подари Листику свой стишок. Он их любил.

Удушье, сжавшее горло, не дало ему договорить. Слезы заволокли глаза. 

- Зайка, в последний раз…

- Да, да, я сейчас…

Строчки полились из ее уст, как будто она знала их заранее:

 

Кто рожден под Звездой,

Тот уходит не в Тень,

Угасает свечой,

Твой непрожитый день.

 

Ты по лунной тропинке,

Без мостка пробеги,

Собери все росинки,

Волшебство у реки.

 

Ты хотел быть свободным,

Ты хотел полетать,

Прошагать по Вселенным,

Дань Земную отдать.

 

Подружись с ветерком,

И, осенним дождем,

Улетай, чтобы жить,

Только… не умирать.

 

Присутствующие низко склонили головы. Тишина зазвенела мелодией тысячей колокольчиков, переливчато-печально, щемяще.

- Прощай, Листик!

- Прощай, друг. Я про тебя не забуду.

- Мы тебя любим…

- Найди Свое Пространство, Отрок!

 

***

 

К утру костер догорел. Лагерь полностью опустел. Остались отец Георгий, Филипп и Ольга. К ним подкатился на толстых лапах, невесть откуда взявшийся, белый щенок с голубыми глазами. 

- Ты чей, собакен?

Филипп почесал у пса за ухом.

- О! Это мой! – обрадовался отец Георгий.

Филипп озадаченно покосился на слюнявого пса, потом на священника:

- А, что происходит?  Где все, и откуда взялась собака…

- Дети встретили родителей. – разъяснил терпеливо отец Георгий. - Им пришла пора увидеться, создать вместе новый мир, новую реальность. Впереди их ждет долгий путь примирения и понимания, но его стоит пройти.

- А, Вы, почему, остаетесь? Я же вижу, даже собаку завели! – спросил ревниво Филипп.

- Не надо мне приписывать чужих заслуг! - открестился мужчина.  - Щенка ребятишки создали, значит, поверили мне, или… себе. А, остаюсь по простой причине, еще не все знают счастливый конец Зайкиной сказки, и ко мне снова попадут несчастные дети. Я их обязан встретить, научить прощать, и создавать Миры, не забывая о личной ответственности за все происходящее. Вам тоже пора уходить, не задерживайтесь. Не теряйте Любовь, ребята…

Священник, не попрощавшись, махнул рукой и быстрым шагом удалился в сторону храма. Следом за ним засеменил на толстых лапах щенок. Он склонил голову на бок, прислушиваясь к тому, что говорит хозяин. Как всякий ребенок, он устал от разговоров. Игриво завиляв хвостом-обрубышем, щенок хватанул розовой пастью воздух и расчихался, тряся длинными ушами. Причиной столь бурной реакции оказалась божья-коровка, закладывающая крутые виражи над его кожаным носом.

 

Часть 2

Оценка участников конкурса и жюри: 
9
Средняя: 9 (4 оценки)
+1
+3
-1

Комментарии

Аватар пользователя Сергей Ефанов

Антиутопия сбылась! Прекрасный техногенный мир Конфедерации, где сумма современных технологий доведена до абсолюта, превратилась в сумрачный ад для отверженных детей, лишённых Системой детства...
Остался лишь один путь - Бегство в Другую Реальность, где их встретит отец Григорий и Обитель... И задаст священник вопрос своим новоприобретённым чадам по поводу их бегства, что не в Бегстве выход а в Созидании...
Созидании СВОИХ МИРОВ...
".... - ....Рано или поздно, Вы захотите создать Другую Реальность, свою собственную. С вашими законами и правилами.
- Зачем? – пожала плечами Ольга. - Здесь так хорошо!
- Для начала, да. Со временем приходит понимание, здесь все обобщенно, одинаково хорошо для каждого. Человек потому и личность, что не может жить по общим правилам, он индивидуален, а потому и реальность должна быть непохожей на другие.
- А, как понять, что пора…
- Когда ты поймешь, кто ты, какой, чего хочешь.
- Да много чего!
- Есть нечто, с чем бы ты ни расстался никогда, не смотря ни на какие трудности. Это и есть твоя задача на всю жизнь. Только в этом случае ты будешь счастлив, а значит, и твоя реальность будет таковой. Между прочим, строить новую жизнь вдвоем гораздо проще… Время одиночек ушло безвозвратно. Пришла пора объединяться, строить крепкие связи, семьи, в том числе, где есть дети… Да-да, только без личной ответственности ничего не получится. Вы сами ушли из мира, где правит эгоизм. Ищите тех, с кем Вам по пути, помогайте добрым словом и заботой. Создавайте новую Реальность, основанную на доверии и любви. Ваша задача, научить детей жить счастливо, но так, чтобы каждый с детства понимал, он сам хозяин своей судьбы.
- Если бы мы знали, как этого достичь…"
Они научатся...
Но КАК сплести воедино тысячи и миллионы Реальностей каждого счастливого человека друг с другом в ОДНУ - ЕДИНУЮ?...
Вопрос в повести остаётся открытым...

+1
0
-1
Аватар пользователя Иван Корнилов

Сергей Владимирович написал(а):

Но КАК сплести воедино тысячи и миллионы Реальностей каждого счастливого человека друг с другом в ОДНУ - ЕДИНУЮ?

Каждому создавать свою личную реальность таким образом, чтобы все вместе сохраняли и улучшали ту единственную вечную общую реальность, в которой мы все живём. По-моему, так, если в самом общем виде.

+1
0
-1

Не пью, не курю, не смотрю телевизор, не пользуюсь Windows

Аватар пользователя Сергей Ефанов

Это сложно. ЭТО ЗАПРЕДЕЛЬНО СЛОЖНО!

+1
0
-1
Аватар пользователя Иван Корнилов

Сергей Владимирович написал(а):

Это сложно. ЭТО ЗАПРЕДЕЛЬНО СЛОЖНО!

Но люди (далеко не все, конечно) именно этим и занимаются на протяжении всей истории человечества. И нельзя сказать, чтобы вовсе безуспешно Smile

+1
0
-1

Не пью, не курю, не смотрю телевизор, не пользуюсь Windows

Аватар пользователя Иван Корнилов

А главное в том, что тут обозначен выход: через взаимное покаяние родителей и детей, через признание каждым своей вины в постигшей всех беде. Я вижу истинный смысл повести именно в этом.

+1
+1
-1

Не пью, не курю, не смотрю телевизор, не пользуюсь Windows

Аватар пользователя Сергей Ефанов

Точно! Солидарен с мнением ИВК

+1
0
-1