За свободой

     За свободой

          «Не рвись, дитя, вперёд — не лучше впереди!»

              Семён Надсон 1880

***

Я усиленно тренировался. Если сейчас останусь без награды, то ещё год без жены. А так хоть какая-то надежда. Конечно, молоденьких на конкурс сорокалетних не приглашают, но надоело одному. И никакого смысла. Если бы не спорт, я бы вообще не знал, чем заняться. Сам себя ругал. Надо было в молодости чем-нибудь увлечься, сейчас бы так не страдал. К писателям, даже придурковатым, всегда много желающих. С ними не скучно, на ночь что-нибудь интересное расскажут.

Я потрогал мышцы на ногах. По-прежнему круто. В школе, когда древние скульптуры проходили, я перед классом раздетым стоял. Все девчонки восхищались. В мастерские приглашали, чтобы позировал.
Я себе Арину выбрал. Она рисовала. Лучшей была. Мы тогда хорошо жили. Она рисовала, я бегал. Молодые были. Сын родился. И она ушла. Говорит, один отец — один ребёнок. Кто это правило придумал? Она сама и придумала. Сказала, надоело ей с жить с грудой мышц. А не родишь — не уйдёшь. Ещё одно правило. В её семье так заведено. Я о таком раньше не слышал.
Только после рождения сына узнал. Есть такие элитные семьи. Их с простонародьем смешивают. Гениев выращивают. Иногда получается. Их по-особому воспитывают, в специальные школы отдают. Там искусство и науки изучают. Мало ли что ребёнок выберет.
Моего через десять лет отбраковали. Средненький был, ничем не выделялся. Мы с ним ходили змеев пускать, так он змея за шею хватал и летал с ним. Говорил: летать хочу, зачем мне эта школа, если я астронавтом буду. Нечего всякой ерунде учится. Я его в макушку целовал. Мой сын всё-таки. Ершистый. Ко мне со школы сбегал. Всегда крылья змея формулами исписывал.
Я в них ничего не понимал. Нравится ребёнку писать, пусть пишет.

Когда я Галину в конкурсе выиграл, сын со мной жил. Арина только с элитными детьми занималась. Её к Ваньке даже не подпускали. Мало ли каких глупостей она от него услышать может? Обычный ребёнок, что тут скажешь? А она в элитной школе работала. Её вторая дочь все олимпиады выигрывала. Поэтому Арину в школу забрали. Там и ребёнка и маму воспитывали.

***
Однажды змей на чужую крышу залетел. Ванька успел спрыгнуть и домой убежать. За змеем мне пришлось идти. С этим строго. Оставишь свои вещи без присмотра, штраф придёт, проблем не оберёшься. Я — ловкий. На крышу легко заскочил, змея в руки взял и за забор выскочил. Тихо, вроде никого не было. А тут рядом старичок нарисовался. Я даже испугаться не успел.
 - Кто крылья дракона формулами исписал? — шепнул старичок и взялся за пуговицу моего пальто.
Я, конечно, мог вырваться и убежать. Только пуговицы у нас именные. Там все данные забиты: фамилия, адрес и всё такое. Так что бежать смысла не было. Да и старичок таким миленьким показался.
 - Сын мой, Ванька балуется.
 - Он в элитной школе учится?
 - Да нет, выгнали. Без способностей оказался.
 - Это хорошо.
Я пожал плечами, что тут хорошего? У него друзья были, они там всякие шалости устраивали.
А теперь никого нет. И учится он хуже некуда. Вечно меня в школу вызывают.
 - Вы его один воспитываете?
 - Недавно жену взял.
 - И как она?
 - Обычная. Но Ваньку любит. Говорит, что свободная от детей. Это партия такая. Сами не рожают, но чужих охотно воспитывают.
 - Змея отдайте мне, пусть Ванька сам за ним придёт. Негоже ребёнка к безответственности приучать.
Ванька, как за змеем пошёл, так и не вернулся. Вернее, только иногда ночевать приходил.
Сказал, со старичком так интересно, что не описать. Они весь дом формулами исписали.
Ванька формулы придумывает, а старичок критикует.

***
Так и жили. Пока Галина к любовнику не ушла. Я даже не знал, что она по конкурсам ходит и нового мужа выбирает. У нас так можно. Если тебе муж не нравится, можно другого выбрать.
Немножко в любовницах прожить и уходи, если понравилось. Она даже из партии свободных женщин ушла. И завела с новым мужем ребёнка. Я потом несколько раз новых жён выигрывал, но долго они не держались, уходили. Как узнавали, что у меня элитная жена была,  так детей заводить не хотели. Мало ли, ребёнка в элитную школу заберут, потом его не увидишь, только на фотографии. Глупость, конечно. Я с Ванькой много гулял и на каникулах он у меня жил. Но всё равно им не нравилось. Им своей грудью кормить хотелось. Как-то так. А может обманывали. Просто меня не любили.

Ваньку из обычной школы в элитный институт перевели. Старичок профессором оказался. Он в Ваньке гения разглядел.

***
Я потрогал мышцу на правой ноге. Вроде не тянет. В прошлый раз потянул, еле до финиша доковылял. Призы в первые места ушли. Я с кукишем остался.
Конечно, можно в призы не только жену выбрать. Можно и квартиру, и машину получить.
Только у меня всё есть: не квартира, а целый дом. И машин несколько. Если не жена, так остальные призы никто не разбирает. Хватает на всех. С женой хуже. Многие женщины одиночками живут. Им так больше нравится. В жёны идут, когда одной надоедает. Всегда  уйти можно. Никто не запрещает. Если муж не нравится, можно сразу не брать. А можно и потом отказаться. Поэтому за жён соревнуются.
Это только в сказках жён на улице подбирали. Даже в болото лазили. Одному дурачку лягушка досталась. Ничего, притерпелся. Всем потом рассказывал, что она не лягушка вовсе, а царевна. Все дружно кивали, мол, верят, а сами пальцем у виска крутили. Дурачок, что с него возьмёшь?

Всё, пора. Может повезёт? Если сегодня забег не отменят, значит, как минимум, одна жена в призах есть. Буду рвать за первое место. Хорошо, что турнир с ограничением. Для мужчин - не младше сорока. Жена, наверно, тоже не молодуха. Но хоть так.

Я, как Ванька ушёл, волком в своём доме завыл. Только по-другому не познакомишься. Если на улице подойдёшь, штраф выпишут, а то и в тюрьму отведут, если повторно приставать будешь. Жалко, конечно, что приставать нельзя. Но и женщин понять можно. Они сначала присмотреться хотят.

Перед турниром наши фотографии с биографией в интернете вывешивают. Женщины могут почитать и подумать, нравится им кто-то или нет.
На танцах, говорят, тоже можно познакомиться. Но там ещё строже. Список партнёров загодя сообщают. И прижиматься нельзя. Это как на свободу женщины посягнуть. Хотя там хорошо, со всеми перетанцуешь. Я заявку много раз подавал. Не взяли. Желающих много, а женщин мало.

Я вышел на старт, теперь ни о чём не думать. Просто бежать. Не будет жены, собаку заведу.
Последний раз пробую.

Финишная ленточка ласково коснулась моей ноги. Всё-таки первый. Я счастливо упал на землю. Надо прийти в себя. А то женщины потных не любят. Сразу отвернётся.

***
Я принял душ. Одел нарядный костюм с галстуком. Взял в одну руку букет цветов, в другую — коробку конфет. Никогда не знаешь, что она любит. В призовых комнатах есть корзины для мусора. То, что не понравится, можно незаметно выбросить. Я вышел в призовой зал. Как всегда, в зале было десять закрытых дверей. В каждой могла быть женщина. А могла быть только одна. Заходишь в любую дверь, если приз нравится, то забираешь. Нет — идёшь дальше. Обидно только, что возвращаться нельзя. Это чтобы женщину не обижать. Мол, не такая она хорошая. Наверняка, есть и получше. Будешь выбирать, можешь и без приза уйти. У меня так вначале было. Я потом не выбирал. Всё равно не угадаешь, какой она женой окажется: ласковой или ведьмой.
Я пошёл в пятую дверь. Это мой любимый номер. Всегда с него начинаю.

Женщина тяжело поднялась со скамейки. Живот вывалился наружу. «Беременная», - догадался я. На последнем месяце. Я попятился к двери. Незаметно бросил конфеты в мусор. И стал соображать. Нужны ли они мне вдвоём? Кто такая? Наверно чья-то любовница. Муж бы жену не выставил. Хотя, может, наоборот? Значит, ничего хорошего в ней нет? Сбежать? А если остальные двери — пустые? И там никого нет? Я натужно улыбнулся и протянул мятый букет. Не заметил, что помял его, пока думал.
 - Ты? — удивлённо протянула она.
Я, наконец, отвёл взгляд от живота и посмотрел в лицо беременной.
 - Аришка! — выкрикнул я, отбросил букет в сторону, обошёл живот стороной и прижался к дорогому лицу, - как ты теперь?
 - Выставили, - и она заплакала.
 - Пойдёшь ко мне?
 - Не знаю. Меня только вчера выставили. Я ещё ничего не соображаю. Пошла, записалась на ближайший турнир. А никого другого нет?
 - Нет. Старички одни, - соврал я.
 - Ты не будешь надо мной смеяться?
 - Ты что? Я же тебя люблю.
 - До сих пор?
 Я утвердительно мотнул головой.
 - И его будешь любить? — она ткнула пальцем в живот.
 - Конечно, он же твой. Мы будем пускать змея.
Она заплакала и прижалась ко мне. Так я забрал самый ценный приз в моей жизни и отвёз домой.

***
 - Помнишь, как мы жили в маленькой квартире?
 - Угу, - я втаскивал детскую кроватку в нашу комнату, - я тогда ещё не участвовал в соревнованиях.
 - А где Ваня?
 - Повзрослел и ушёл.
 - С ума сойти. Они у меня его забрали. Сказали, я не смогу воспитать элитного. Хорошо, хоть тебе отдали.
 - А почему ты ушла?
 - Я детей хотела. А ты — элитный. У тебя всех детей забрали?
 - Я — элитный? — я не верил своим ушам, - я думал, ты — элитная. Я же только бегать могу. А детей у меня больше не было, никто не хотел, - я вздохнул.
 - Да, ты элитный. Меня вызвали и всё объяснили. Я должна была оставить тебя с Ванькой вдвоём. Кто я? Дочь уборщицы. Значит, не дождались, пока ты соответствующую жену выберешь. Тебя в покое оставили.
 - Может, им Ваньки хватило? В семье не может быть больше одного гения. Когда рожать собираешься?
 - Завтра поеду в больницу.
 - Не выдумывай. Врача на дом вызову. Я теперь тебя никуда не отпущу. А почему тебя выставили?
 Она заплакала.
 - Молоденькую взял?
 - Ага. Стыдно-то как. Он в конкурсе поэтов выиграл. Знаешь, как молоденькие стихи любят? Я для укрепления семьи к психологу с ним ходила, рожать согласилась. А он с молоденькой закрутил. Она теперь тоже беременная. Так что он сам выбирал, с кем остаться.
 - Ерунда. Знаешь, зато как мне повезло?
 - Как? — Аришка говорила в полусне, купаясь в интонациях моего голоса.
 - Несказанно. В школе повезло, что я в конкурсе живых скульптур выиграл и тебя в жёны взял. И вот теперь тоже. Я думал, пробегу последний раз.
 - А я исторический роман на ночь читаю. Тогда без конкурсов знакомились. На улице можно было разговаривать. Письма писать. Сейчас ничего нельзя. Как ни повернись, везде чужую свободу нарушаешь. Я тебе письмо написала. Мне письмо назад вернули. Или в конкурсе на общих основаниях участвуй, или одна живи. Я в одном поучаствовала. Только ты до меня даже не дошёл, другую дверь выбрал.
 - Как же ты своего поэта нашла?
 - По глупости. Я на концерт пришла. И заблудилась. Меня в комнату отвели, сказали: «Ждите». Вдруг красавчик заходит, к ногам бросается: будьте моей женой, а то умру. Я ответила: «Мне всё равно. Можете умирать, я Вас не знаю». Тогда он нож достал и спрашивает: «Вы согласны на быструю смерть вместе со мной?» А у меня дома — дети. В общем, я согласилась быть его женой.
 - Так он тебя принудил? Что же ты молчала?
 - Я подумала, одной жить не хочется. А так хоть этот. Такой настойчивый и поэтичный.

***
 Врач поздравил меня с мальчиком.
 - Как назовёте?
 - Петей.
 - Чего так?
 - Первый Ваней был.
 - Значит, историю любите? Царское имя даёте. Не советую. Он — не элитный. В школе смеяться будут.
 - Почему не элитный?
 - Дайте свою руку, покажу. У элитных, вот эти два пальца одной высоты. Хотя бы на одной руке. Как у Вас. Дайте вторую руку. Видите, Вы по обоим родителям элитный. А Ваш Потап — обычный.
 - Почему Потап?
 - Я его таким в систему внёс. Посмотрите на него, вылитый Потап. Впрочем, зовите дома, как хотите. Но официально он Потап. Я обязан давать имена по собственному разумению.  Выбирать могут только элитные. У меня глаз-алмаз. Ваш летать будет. Вам мой совет: лучше смотрите за своей женой. Я понимаю, у элитных проводится сокращение по рождаемости, но зачем Вам чужого воспитывать?
Я взял Потапа на руки и поцеловал в макушку. Зато домашний ребёнок и сразу пойдёт в нормальную школу.
Врач сунул мне в руку программку элитных встреч: - Сходите, Вас там с руками оторвут.
Он нагнулся, подвернул мою штанину и простучал икроножную мышцу.
 - Вы — редкий экземпляр. Породистый. Элита в элите. Кто Ваши родители?
 - Обычные, - я пожал плечами, - мать — учительница, отец — слесарь.
 - Значит, усыновили.
 Он всунул мне в рот скальпель или что-то в этом роде и молоточком простучал зубы.
 - Да. Мне пора идти. Я у Вас был, но Вас не видел. Хотя, - он внимательно осмотрел мои локти, - для надёжности следовало бы взять анализ крови. Впрочем, итак понятно.
 - Почему Вы меня не видели?
 - Вы слишком чистокровны. Не знаю, кому это нужно, чтобы Вы жили нормальной жизнью. Лучше Вас не знать.
 - Погодите, - я взял его за руку, - у Вас на правой руке тоже два пальца одной длины.
 - Я — полукровка и горжусь этим. Но с Вами мне не тягаться. А теперь я откланиваюсь.

***
 - Кто там был? — Аришка высунулась в дверь.
 - Доктор. Проверил, как ты? Зачем ты встала с кровати?
 - Кто родился?
 - Потап.
 - Какое красивое имя. Ты придумал?
 - Да, тебе нравится?
 - Очень.
 - Тогда ложись, отдохни.

Я повертел в руках программку элитных встреч и порвал её на мелкие кусочки. Аришка найдёт, слёз не оберёшься. Память у меня — хорошая. Я на всякий случай всё запомнил. Мало ли как может пригодиться. Сегодня Аришка со мной, а завтра её ветром к новому мужу унесло. Или старый муж опомнится. Тогда её ничем не удержишь.

Я в одной доисторической книжке читал, что жена ребёнка мужу оставила, а сама так к любимому побежала, что под поезд попала. Или сама бросилась. В общем, жуть. На самом деле, тогда не так уж и плохо было. Только чтобы прожить, всем приходилось работать. И если жена, так одна на всю жизнь. Если бы я тогда жил, я бы всю жизнь с Аришкой прожил. Жаль, Аришка тот доисторический роман не любит, говорит, я на рогатого мужа похож, такой же чопорный. Будто папа у меня не слесарь, а министр с портфелем. Я у неё спросил, почему муж рогатый, он что оленя подстрелил и рога в прихожей повесил? А она засмеялась и в макушку поцеловала:

- Вот, пощупай, у тебя по бокам на голове две шишки.
Я её головой в живот ткнул:

- Ничего нет. Выдумщица ты. Иначе я бы твоё платье в клочья изодрал.
 - Жаль, что не изодрал, - вздохнула она.
 - Ты, правда, хочешь? — удивился я, - вообще-то насилие запрещено. Ты что, уголовный кодекс не читала?
 - А меня, мой шлёпал, - задумчиво протянула она, - легонечко по попе.
 - И ты не заявила? Как он мог? Как ты это терпела? Я тебя в обиду не дам. Ты только не уходи.
Ладно?
 - Постараюсь.
 - Постарайся.

***
 - Потап, собирайся в школу. Не сиди у окна. Мама не придёт, не жди. Она себе другого мужа выбрала, весёлого. Ладно, пошли запустим змея. Обними его за шею и лети прямо в школу. Я змея у школы подберу.

Сегодня встреча в элитном клубе. Я волнуюсь. В прошлый раз меня внутрь не пустили.
Вызвали доктора. Он меня со всех сторон простучал, взял кровь. Через неделю прислали фрак с приглашением. Целый день я учился носить фрак и ходить прямо.

Вчера меня пригласили в школу и позвали Потапа. У него пальцы на обоих руках — элитные. Я не знал, что ответить. Потребовали найти маму. Мама прислала фотографию своих рук — пальцы разные. Сошлись на том, что мама была суррогатной матерью и оставила младенца себе. Пришёл директор элитной школы, посмотрел на мои руки и разрешил временно самому воспитывать сына.

***
В элитный клуб я пришёл вместе с Потапом, не с кем было оставить. Оттуда нас вывезли и выбросили за черту города.
Суперэлитные оказались не в моде.
 - Скажите спасибо, что не повесили. А то развели тут наследников королевских кровей.

 За городом нас встретил Ваня, провёл в избу. Электричества нет, дрова в лесу. Умаялись, пока разогрели печку.
 Утром вышли на улицу, а там — праздник. Хороводы мимо нас идут, а мы с Потапом к плетню прижались, не шевелимся. Девочка к Потапу подскочила, за руку взяла и в круг повела. Меня пот с ног до головы прошиб: оштрафуют и в Сибирь сошлют. Я за Потапом побежал, из танца выдёргивать. Тут меня за руки схватили, не вырвешься.
 - Новенький, что ли? Пужливый больно. Дай я тебя при всех поцелую. Видишь, жив, не убило тебя.
Я ошалел:- У Вас что? Всё можно? Любить без конкурса можно?
 - У нас, молодой человек, свобода. Только за неё платить нужно.
 - Чем? Я всё отдам.
 - Работать придётся.
 - Справлюсь.
 - А вон там кто?
 - Они в город возвращаются. Здесь свои пять лет прожили. Не хотят больше свободы. В четыре утра встань, скотину покорми. Голодом в неурожайный год промаялись. Чуть не умерли. Ничего, новые приедут. Человеку что нужно? Правильно, обстановку поменять. Чтобы лишнее отдать, а недостающее получить. Нынче, вот, элитных завозят. Пошли на склад, выдам свечи, муку на первое время. Осмотришься, решишь: в колхоз вступить или единоличником жить.
Сразу говорю, мобильный выброси, электричества у нас нет. Жену искать будешь?
 - Конечно. Что ещё без электричества делать?
 - Это правильно. По вечерам в клубе танцы. Прижиматься можно, домой вести — по желанию. Что ещё?
 - А как с едой?
 - Котелок тоже выдам. Готовишь в печке, ешь из котелка. Другой посуды нет. Пока не изобрели. Можешь ходить в столовую, там расчёт трудоднями. Никаких денег. Всё понятно?

Из удаляющегося автобуса послышался марш отъезжающих: «Не нужна нам свобода, мы едем за сытной жизнью. Больше мы не будем болеть и умирать».
 - Глупцы, - подумал я и поцеловал Потапа в макушку, - там тоже умирают. Просто все умирают в одиночестве и об этом никто не знает.